222.jpg

Эротические рассказы — Алёха

Большая часть моих одноклассников занимались спортом, вызывая приметный энтузиазм со стороны девчонок. Для меня же они выглядели серенькими и убогими с их простоватой наружностью и похабными манерами.

Открытые индивидуалки Выхино подарят вам свою любовь.

Гости ювелирных магазинов часто сталкиваются с безвкусицей, пока не приметят настоящий шедевр. В нашем классе тоже поблёскивало умелое творение природы – чистоплотный и снаружи красивый мальчуган — Алёша. От него веяло дворянским романтизмом. Его мать готовила примечательные сдобные булочки с корицей и ванилином, обильно посыпанные сладкой пудрой. Алёша и сам был очень аппетитный, и я всегда жаждал усладиться его общением.

Мы везде были совместно, стараясь не упустить варианта, поговорить, поменяться маленькими сувенирами и просто увидеть миловидные черты. Мы раз в день по очереди, провожали друг дружку домой и соседи задумывались – вот истинные школьные друзья. Но мои затаённые мысли проникали далее принятых дружеских отношений. Любуясь узкой грациозной шеей и игривыми закорючками волос на затылке Алёши, сидячего впереди меня, я пропускал мимо ушей уроки учителя. В один прекрасный момент, ворачиваясь со школы , мы лакомились мороженым. Оно стремительно таяло и начало стекать вниз по палочке. И вдруг я не удержался и слизнул сладкий ручеёк с его пальцев.

Алёша сначала сконфузился, а потом мило улыбнулся. С того момента мы ничем не брезгали, делясь одним яблоком либо стаканом сока. Не стесняясь прохожих, мы шли по улице в обнимку, а потом, в подъезде длительно перешёптывались, перебирая, как будто струны, наши пальцы. Равномерно мальчишеские секреты становились более интимными. В один прекрасный момент мы согласились показать один другому свои писуны. Было решено, уединится на верхней лестничной площадке. Поднявшись на лифте, оба взволнованные, не скрывая любопытства, мы понеслись к священному пяточку. Прижавшись к двери, ведущей на чердак, двое пятиклассников приступили к потаенному откровению. Тяжёлый замок не пускал нас на чердак, но в этом я находил обострённое сексапильное чувство..

Наши деяния происходили практически на виду у соседей, разговаривающих понизу. Кое-где раздавался вой повздоривших котов, в сопровождении лая собаки. Лифт безустанно ездил вверх-вниз. Казалось – мы в всякую минутку были бы застигнуты врасплох. В потоке всей этой прозаической суматохи, я приспустил вельветовые штаны, извлекая из-под трусов собственный член. Алёша изумлённо и как-то растерянно стал рассматривать его. По моей просьбе он прикоснулся своими музыкальными пальчиками, и этого было довольно для оживления. Он рос, набираясь сил, прямо на очах изумлённого одноклассника, который естественно не лицезрел ничего подобного.

Потом я присел на корточки и начал нетерпеливо расстёгивать пуговицы на ширинке его штанов. Мои руки дрожали от волнения. Алёша не решался скинуть штаны, и я наслаждался созерцанием его членика через узкую щёлку материи. Когда его ласковый писунчик вылез наружу, я не сдержав чувств, ухватился за хоботок, растягивая его в длину. Алёша ойкнул, всё же позволяя теребить его пальцами. Воспитанный, домашний мальчишка в первый раз испытывал эти чувства и похоже, ему нравилось. Пользуясь случаем, я отстегнул злополучную пуговицу его брюк, скрывавшую от моего взгляда округленный живот и две заманчивые полосы, ведущие к священному паху, который так тревожит воображение многих…

Я зажал в кулаке повисшие меж ног увесистые, нежные яйца. Нащупал через пористый кожаный мешочек, невидимое скользящее ядрышко. Ловко манипулируя руками, я достигнул его эрекции. Алёшу это непривычное положение незначительно смутило. Он поторопился прикрыть свои красоты руками и развернулся ко мне спиной. Доверчивый мальчишка не додумывался, что конкретно задняя часть тела – его шикарная бархатная попочка завлекала меня больше всего. Ухватившись за края рубашки, я приподнял её, любуясь ягодицами собственного компаньона, потом, нацелившись торчащим членом, плотно прижался к его жаркому заду. Тот не успел, даже опамятуется. Мы затеяли игривую возню. Я пробовал достигнуть известной цели, а он вяло сопротивлялся.

Я уже начал чувствовать трепетное проникновение в чужое тело, но в этот момент, соседская собачонка, взбежала к нам с отчаянным лаем. Не став дожидаться возникновения её владельца, мы поспешно отпрыгнули друг от друга, натягивая брюки.. Раздражающая шавка не унималась, и это на какое-то время нас развеселило. Подразнивая её, мы запрыгнули в кабину лифта. На улице правило обычное оживление, но мы, как будто изгои, шли молчком, потупив взгляд на асфальт. Алёша готов был от стеснения, провалится через землю. Ну а я в свою очередь не терял надежды возобновить наши сексапильные игры…

Но мы не длительно игрались в молчанку. Алёша сдался первым. Ведь я затронул в нём тонкие сексапильные струны, и они заиграли с новейшей силой. Их музыка звучала для нас обоих нарастающими аккордами, и мы блаженно подчинялись их чарующим звукам. Мне казалось, что Алёшенька кокетничал передо мной, нарочито выделывая особенные позиции на уроках физкультуры.

Его стройная фигура, прикрытая только, голубой маичкой и зелёненькими спортивными трусиками возбуждала до той степени, что я отказался делать простые упражнения, сославшись на травму. На самом же деле, сидя на скамье вдалеке от ребят с сжатыми коленями, я пребывал в состоянии наисильнейшей эрекции. А Алёша тем временем преуспевал не только лишь в учёбе, да и удачно терзал мою душу, не давая, насытится всласть, а только подразнивая коварной зияющей ухмылкой. Эта лампадка была ярче огня Прометея и обжигала меня изнутри. Так я был наказан небольшим тираном с ангельским лицом, за своё невежество. Вобщем, я благодарил ту собачонку на лестничной площадке, которая оборвала несостоявшееся соитие.

Я ни в коей мере не вожделел причинить боль этому милому созданию ради похоти. Моим оправданием в нетерпимости служила очарованость Алёшей. В голове такового беззаботного мальчишки, как я , не было места для трезвых мыслей, но только горячая активность правила мною. Мой эгоистичный поступок открыл для меня важную правду – наслаждение всегда должно быть разбито на двоих. В один прекрасный момент на уроке зоологии наш класс писал лабораторную работу. Она проходила в помещении, где располагались чучела лесных птиц.. Я закрыл глаза и проникся магическими фантазиями. Они перенесли меня и Алёшу на необитаемый полуостров, где все птицы вдруг оживились, перекликаясь гулкими голосами. Мы оголились, предоставив на общее обозрение свои молодые тела.

Скупыми зрителями была окружающая природа – солнце, море и пернатые певуньи. И вот там, под тенью стройной пальмы, вышло то, что было безизбежно в уединении двоих влюблённых мальчишек. Когда я встряхнул эти чудесные грёзы, то ощутил влажность меж ног. Произошла естественная для мальчиков моего возраста , поллюция. Додумывался ли Алёша о моей одичавшей привязанности к нему и вожделел ли ответить взаимностью? Сейчас необходимо было проявить терпение.. И скоро случай представился. На одном из уроков я отважился на дерзкий поступок.

Сбросив с правой ноги кроссовку, я дастал до шикарной попочки сидячего впереди Алёши. На какое-то время мои манипуляции под столом оставляли его флегмантичным. Тогда я направил палец собственной ноги в то священное место, куда в один прекрасный момент желал просочиться мой член. Алёша встряхнул головой, немного вздрогнув плечиками и обернувшись, расплылся в ухмылке. Это был хороший символ, и я облегчённо вздохнул. Все аксиомы, правила, задачи и примеры – отступили на задний план. Мы снова будем совместно! И это было важнейшим на тот период в подсознании двоих учеников из 5-г класса..

Алёшина мать не могла нарадоваться нашей дружбе. Как время от времени бывают, слепы наши любящие предки. Она суетилась вокруг нас, потчивая какао со сливками и своими известными булочками с корицей. Мы аппетитно проглатывали их, а потом, улучив момент, пока сострадательная Алёшина мамочка суетилась на кухне — тёрлись носами и бесцеремонно слизывали с друг дружку сладкую пудру. Наверняка, мы походили на 2-ух мурлыкающих котят с розовыми шершавыми язычками. В тот денек Алёша вошёл во вкус и его выходки не знали границ. Он забрался под стол и в присутствии матери, сидящей рядом со мной, щупал меня меж ног. За ранее этот хитрюга обронил на пол чайную ложечку…

Я мило улыбался, ёрзая на стуле, каждый раз рискуя вызвать подозрение. Но Алёшина мать была далека от мысли о нашей развращённости. В доказательстве этого она отправилась на другой денек на дачу, где трудился её супруг. Ведь приближалось лето. Я знал, что мы всей семьёй обычно поедем к нашим родственникам в Крым. Там по соседству пребывал прекрасный местный мальчишка Жорик, с которым я тоже дружил. Но, вразрез встречи со смуглым крымчанином я предпочёл общение с белолицым киевлянином. И так нам обоим представился случай побыть вкупе наедине. Внезапно Алёша спасовал перед откровением. Я додумывался, что тогда у чердачной двери причинил ему духовную и может быть физическую боль. Я желал повредить стереотип этой ассоциации, чтоб моё присутствие не внушало ужас его романтичной натуре. Всё должно происходить прекрасно и главное взаимно.

Вот поэтому я начал раздеваться первым. Оставаясь в голубой шёлковой маичке и в белоснежных носочках, я медлительно приблизился к сидячему на диванчике Алёше. Он смог достойно оценить мою круглую попу, похожую на сдобные булочки, которыми мы лакомились. Из-под майки выглядывал писунчик. Вобщем, это сказано очень ласкательно, в адресок моего члена, который соразмерно отличался от Алёшиного, тем паче, он не просто выглядывал, а отлично торчал. Пожалуй, конкретно это событие ставило символ неравенства меж нами. Но мой устрашающий член мог быть ласковым, если его приголубить. Конкретно это я пробовал внушить притихшему на диванчике мальчугану, медлительно раздевая его.

Приятные чувства должны преобладать над робостью – на уровне мыслей повторял я, впиваясь в набухший розовый сосок. Сейчас я продолжал стягивать с него одежку увереннее, а не так осторожно как сначала. Раздев Алёшу донага, я оглядел его, как глядят на блюдо, перед тем как его съесть. А потом я набросился на собственного компаньона, страстно целуя рот, щеки и всё лицо. Он слабо пробовал вырваться и в тоже время желал продолжения. Сбросив с себя майку, мы прижались разгорячёнными телами. Мои губки продолжали щекотать его шейку, потом я стал взасос целовать его белую грудь, лаская языком соски и животик… и вдруг опять впился ему в рот. Он стиснул зубы, не пуская мой язык, думая, что необязательно давать ему хозяйничать у него во рту. Мне пришлось напомнить застенчивому мальчугану о том, как мы грызли сочное яблоко, не ведая брезгливости.

Тогда был момент только феерии наших эмоций, а сейчас мы можем реально усладиться мякотью ласковых языков, сравнимых со зрелой и сладостной дыней. О да! Алёшенька был лакомкой и почему раскрыл свои уста. Мы длительно упивались магическими лобзаниями, которые возбудили нас не на шуточку…

Ранее мы обходились без друг дружку. Любой из нас мастурбировал втихомолку перед сном, зарывшись в одеяло. Приятные чувства переплетались с зазорными идеями. Эта неизменная ночная процедура держалась под огромным секретом. Сейчас, то, что совершенно не так давно было чисто личным, стало легкодоступным для обсуждения. Нашёлся человек, в разговоре с которым запрет было снято. Мы наперерыв делились своими впечатлениями. Дружба с Алёшей укрепила нашу мальчишескую привычку.

Интересы обеих сторон совпадали, и мы часто занимались онанизмом. Методов было много. К примеру, мне нравилось медлительно оттягивать шкурку, и когда головка выныривала из плоти, я соприкасался с мягенькой периной. Сейчас я уже голубил собственный член без помощи рук. Вопль экстаза был готов вырваться из мальчишеской груди. Сердцебиение учащалось, а в висках стучали молоточки. В ушах от этого стояка звучал малиновый гул. Тогда я переворачивался на животик “насилуя” простыню либо подушку… Алёша раскрыл мне собственный незамудреный метод суходрочки. Выставляя ладонь, он обнажал головку и тёр её до посинения. Наверняка, конкретно отсюда и появилось выражение – “Сливать в кулачок”. Все методы неплохи, но, пожалуй, ни с чем же не сравнимы прикосновения к твоему члену чужой руки. Я щупаю пальцами головку Алёшкиного члена, и она тыкается собственной “мордашкой” в мою ладошку.

Ему отлично и мне приятно. Алёша делает подобные манипуляции, играя с моим объёмным писуном. Мягенькая подушка его пальчика делает кругообразные движения по моей раскрасневшейся залупке. Эта сладкая пытка выводит меня из равновесия. Я прижимаюсь к Алёше, покусывая его за ухо, с трепетом добираясь до его раскрытого рта. Сейчас мы затеяли игру языками. Я обучил Алёшу этим правилам, и он оказался способным учеником. Теплая слизистая мякоть, тесновато переплетается, вызывая трепетный зуд по всему телу. Мы длительно и скупо лобзались в захлёб, наслаждаясь, подобно вурдалакам, нашей плотью..

В конце концов, взбесившиеся шалуны расцепились, рухнув на спины, блажено потягиваясь в сладкой неге. Душа жаждала музыки, и она скоро зазвучала, наполняя комнату сладкими звуками. Мелодичные песни “Smokie” располагали к сексуальному танцу. Два нагих мальчугана с вьющимися волосами, светловолосыми как одуванчик и тёмными, подобно итальянским оливкам — кружились в неспешном темпе, прижавшись молодыми телами. Мой набухший член упирался в Алёшкин животик и слюнявил его своими выделениями. Это происходило от переизбытка эмоций. Я равномерно стал сползать по его телу. Мои руки щупали мягенькую попочку Алёши. Он взволнованно трепал мою прическу на голове, а я водил щекой по его животику. И вот губки задели священного лонного холма.

Мне удалось рассмотреть несколько золотистых волосинок. Как будто росточки, тянувшиеся к солнышку – они лаского щекотали мой нос. Я провёл языком по этому нежному бугорку, ещё не успевшему покрыться густыми зарослями. Передо мной стоял ласковый мальчишка, находящийся сначала пути полового развития, не окрепший, застенчивый и очень чувствительный. Я поймал специфичный запах, исходящий от его половой головки, принюхиваясь, как будто к нераспустившемуся цветочному бутону.. Этот запах дурманил моё сознание. В тот миг, я был готов сделать Алёшке фелляция. Сначала, я затеял смешную возню с его яйцами, грузно свисавшим в кожаном мешочке.

Я теребил их языком и трепал губками. А потом мой язык стал взбираться по упругому стволу Алёшиного члена, который импульсивно подёргивался в такт чувствам, заполнившим всё снутри. Алёша начал медлительно пятиться вспять, а я преследовал его, ползя на коленях. Он практически бухнулся на диванчик, продолжая отползать от меня. По-видимому, подобные деяния с моей стороны, показались в воображении романтичного мальчугана, несносной экзекуцией. Вобщем, отступать уже было некуда. Алёша упёрся спиной в стену и раздвинув ноги, подчинился собственной участи. Мы устроились поудобнее. Я попросил Алёшу лечь так, чтоб его попа была у меня под рукою. Как всё-таки аппетитны эти булочки!

Как я прикоснулся кончиком языка к его головке – мой компаньон как будто очутился в магической притче. Его стоны вторили напевам “Smokie” — восхваляющим любовь. Алёша извивался всем телом и был готов лягнуть меня ногой, но только беспомощно дёргался и выл. Я в свою очередь пощипывал мягенькую Алёшину попу и усердно работал языком. Но скоро я утомился и решил передохнуть, взгромаздясь на собственного товарища. Тяжело дыша, я изловил себя на мысли, что желал бы получить частичку наслаждения, которую только-только испытал мой друг.

Для этого я привстал на колени и разложив мальчишку на лопатки, приблизил к его рту собственный пах. Алёша не вожделел таких развлечений. Он морщился и крутил головой. Но я оказался посильнее и проворней.. Разведя в стороны его руки и усевшись сверху, я тешился тем, что водил по его губкам своими яичками. Алёша был готов расплакаться. И я сжалился над ним. Я больше не беспокоил его задницу, хотя мне страшно хотелось войти в неё. По дороге домой я размышлял: — Есть две категории мальчишек. С одними можно проказничать как угодно. А есть и другие. Ими необходимо только наслаждаться, как красивым цветком и обходиться нежно и лаского. Мельчайшая оплошность и лепестки опадут. Скорее всего — Алёша относился к последним…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *