969.jpg

Эротические рассказы — Цунами. Часть 7

Когда сумерки сгустились, запылали костры и возбужденные краснокожие заполнили поляну. Штольц всегда удивлялся их перевоплощению. Что принуждало их становиться массой безжалостных чудовищ он так и не сумел осознать. Во всяком случае, он начисто отметал теорию о желании отведать людской плоти, вероятнее всего, это был итог самовнушения. Двое рослых краснокожих под управлением шамана вывели Монику из хижины и, немного поддерживая под руки, повели на поляну. Она шла на свою Голгофу полностью расслабленно, мечтательно подняв глаза и улыбаясь. Наверняка, в собственных видениях она шла по подию и лицезрела вокруг себя, не беснующуюся массу, а толпы экзальтированных поклонников, и упивалась своим триумфом. Ее вывели на середину, и шаман сорвал с нее одежку. Штольц застыл, он невольно ассоциировал ее с Николь. Если тело Николь потрясало утонченностью и изяществом линий, то тело Моники было сплошное буйство плоти, и Штольц снова самыми последними словами крыл Фогеля за его художества. Это тело при определенном стечении событий, могло стать украшением его пантеона. Двое рослых краснокожих, которые привели Монику на место выполнения ритуала, прочно взяв ее за руки подняли, и направив острие вкопанного в землю жертвенного кола меж ее стройных ног, опустили ее на него. Дерево с умопомрачительной легкостью вошло в ее тело, но она никак не отреагировала на то что, с ней вышло, только как то вяло попробовала достать до земли своими раздвинутыми ногами. -Интересно. — пошевелил мозгами Штольц. — это пойло вырубает только болевые центры либо стопроцентно отключает нервные окончания. — Потом установилась очередь шамана, он перерезал сухожилия на запястьях и ступнях Моники, а потом с неприятным звуком отломил их, и бросил в костер. Это был знак того, что приносимый в жертву больше никогда не возьмет в руки еду и никогда не ступит на землю. Штольц всегда находился на начале церемонии, так как это было нужно, и всегда его поражала потрясающая эффективность приготовленного шаманом напитка. (Вот показывают свои красоты вам! — прим.ред.) Тело жило собственной жизнью, невзирая на отключенное сознание. Покоробленные сосуды будто бы кто то перекрывал предотвращая кровопотерю, а малозначительное количество вытекшей крови одномоментно сворачивалось напоминая потеки застывшего воска. Потом шаман вырезал кусочек мяса из ее ноги и преподнес Штольцу. Это необходимо было с благодарностью принять и ему пришлось сделать это. Кусочек напоминал собой мясо из гипермаркета, сохраняя всю свою структуру, он не оставлял следов крови на руках. А тем временем церемония длилась и каждый получал свою долю согласно иерархии. Воздух наполнялся сладковатым запахом жареного мяса. Моника, казалось с неким удивлением глядела на происходящее, а ее тело напоминало тающее на солнце эскимо на палочке. Уже с хрустом были выломаны голени, вырваны из плечевых суставов руки, практически срезано мясо с бедер и ягодиц, когда Монику, поточнее то что от нее осталось, окружила масса дам и шаман стал оделять их кусочками ее грудей отрезая от их для каждой свою долю. И здесь случилось то, что Штольц помнил до самой погибели. Или шаман ошибся с дозой, что навряд ли, или сделал это специально, вероятнее всего это так и было, но действие галлюциногена завершилось и еще жива Моника увидела и поняла все происходящее с ней. Она заскулила как небольшой обиженный щенок, сумасшедшим взором вглядываясь в окружавших ее людей, и вдруг ее взор тормознул на нем. И столько было в этом взоре боли, ужаса, отчаяния, ненависти и презрения, что Штольц, тот Вилли Штольц, всегда видевший в людях только объект для исследовательских работ, для которого кровь была только составной частью тела человека, который никогда не думал что испытывают люди, ценой собственной жизни приближавшие его к величайшему в истории открытию, в первый раз отвел глаза в сторону, не выдержав этого взора. Ритуал вступил в оканчивающую фазу, и отрезанная голова злосчастной заняла свое место в шеренге голов, охраняющих деревню от злых духов, а то, что осталось от ее тела, было отнесено в лес за границы деревни. Духи, обитающие там, должны были получить свою долю. Штольц согласно договоренности, получил в свое распоряжение еще теплое немного подрагивающее сердечко Моники. Он положил его в специально приготовленный, герметичный контейнер. Этот эталон был должен существенно продвинуть его в собственных исследовательских работах. Вероятнее всего, это было то самое недостающее звено, отделяющее его от искомого результата. Но что мешало Штольцу почувствовать полностью наслаждение от прибыльно проведенной сделки, какой то червяк сомнения заполз в его душу и, по всей видимости, не собирался оттуда выбираться. С утра, попрощавшись с вождем и провожаемый саркастическим взором шамана, он двинулся в оборотный путь. В селении было тихо и тихо, каждый занимался своим делом, и ничто не напоминало о событиях разыгравшихся этой ночкой. Двое сопровождавших его краснокожих, посодействовали спустить лодку на воду и она, преодолевая все нарастающее течение, двинулась к речной заводи, где его уже ожидал Альберто. ( — хороший совет) Тот, лицезрев в лодке 1-го Штольца, не стал ни о чем спрашивать, потому что знал наверное, что больше никогда не увидит ту великолепно прекрасную деваху, с которой он обязательно решил познакомиться ближе, а по лицу Штольца сообразил, что тот все спланировал заблаговременно. Он молчком посодействовал Штольцу опустить все в самолет, и после недлинного разбега поднял машину в воздух. Штольц смотрел в иллюминатор и лицезрел в неких местах уже довольно приметные следы вмешательства человека в девственную природу. Он с грустью пошевелил мозгами, что и племя, в каком он гостил, и другие племена населяющие сельву в принципе все равно обречены. В какой-то момент цивилизация всосет их, и это безизбежно, а означает нужно торопиться окончить свою работу как можно резвее. Нет никакой гарантии, что племя выживет, невзирая на свои изумительные возможности. Самолет приводнился, пару раз подпрыгнув при посадке, и Штольц с удивлением поглядел в сторону Альберто, на него это было не похоже. Они перегрузились в внедорожник и двинулись в Манаус. Альберто вел машину с обезумевшой скоростью, не обращая внимания на кочки и выбоины и Штольц два раза полностью осязаемо ударившись головой о железную раму, попросил его вести машину тише, на что тот никак не отреагировал. Не доезжая метров 100 до самолета, Альберто затормозил, и так же молчком выкинул манатки Штольца из внедорожника. Обычно они довольно тепло прощались и уславливались о последующей поездке, но Альберто молчком, засунув руки в кармашки смотрел на Штольца, а позже, небережно выплюнув на бетонку окурок сигареты, произнес, — Понимаете док, выищите для себя другого напарника, у меня и так довольно много заморочек, мне ни к чему к тому же ваши. — Потом он, хлопнув дверью машины, рванул с места, так что задымились покрышки, и укатил с аэродрома. Штольц несколько мгновений, удивленно стоял, а позже поняв произошедшее, грязно выругался. В ближайшее время вокруг него создавался какой то вакуум. Где он сейчас отыщет такового как Альберто, желающих летать в этот район Амазонки отыскать было фактически нереально, а тем, кто соглашался, не всегда можно было доверять. Необходимо было опять налаживать контакты, а на это необходимо время, которого чертовски не хватало. G-450 поднялся в воздух и взял курс на восток. ——————- Просыпание не было тягостным. Николь открыла глаза и увидела внимательные глаза доктора Фогеля. Он улыбаясь смотрел на нее -Ну, как мы себя ощущаем? — Николь, невзирая на легкое головокружение, вспомнила все что с ней вышло, она ощутила какую то легкость во всем теле, боли не было, было непонятное и совместно с тем знакомое чувство. Она вспомнила что испытала его тогда, в той дальной другой жизни в доме малеханького японца. Фогель отбросил закрывавшее ее легкое покрывало, и она, приподняв голову, увидела себя, и сообразила, откуда это чувство легкости. Она не заорала, не забилась в истерике, только закрыла глаза и прикусила губу. А Фогель мастерски оглядел ее и с удовлетворенной ухмылкой произнес, -Все отлично, вобщем, по другому и быть не должно. Ну что все-таки, привыкайте, это состояние продлится довольно длительно. — Он засмеялся и добавил — Мне нравится как вы выглядите! С вами будет повсевременно вот эта дама, — произнес Фогель, дверь открылась, и Николь увидела Джину, — она поможет вам решать все ваши трудности. Так распорядился доктор Штольц. -Джина села на стул рядом с кроватью Николь, ее глаза смотрели пристально и понимающе. — Ничего девченка, все будет отлично, это не самое худшее, что могло с тобой случиться. Вот узреешь, все появляется, я помогу для тебя обрести себя опять. Кое- какой опыт в этом у меня есть. Жизнь на этом не завершается. А сейчас давай умоемся, и выпьем соку. Какой предпочитаешь, давай я налью манго. Доктор Штольц позже что нибудь выдумает. Если он сделал это, означает, не мог по другому, тут все не так просто, — вздохнула она. Приподняв Николь, она поднесла стакан сока к ее губам, и осторожно принудила испить. — Вот и умница, — произнесла Джина легонько промокнув ей губки салфеткой. — Я всегда буду рядом, не смущяйся, если что то будет необходимо, обращайся сходу. — Николь закрыла глаза и отбросила голову на подушку. Прошло некоторое количество дней, поначалу Николь жутко смущалась собственного немощного состояния, но Джина относилась к ней с таковой деликатностью и вниманием, что она стала относиться ко всему расслабленно и не задумываясь, обращалась к ней, если появлялись какие нибудь задачи. Единственное что раздражало Николь, это каждодневные посещения ее Францем Фогелем. Она содрогалась от прикосновения его всегда мокроватых рук, и закрывала глаза, чтоб не созидать его лицо. Она попросила Джину принести плейер и наушники, и все свободное время слушала музыку. Глядеть телек она не желала, хотя большой экран висел на стенке прямо перед ней, очень много сюжетов напоминало ей о прошлой жизни. Только несколько раз поглядела анонсы. А когда она уже начала потихоньку привыкать к собственному новенькому состоянию и стилю жизни, Джина сказала ей что ворачивается доктор Штольц. -Завтра вы увидитесь, и у тебя будет возможность спросить его обо всем. Я вижу, что ты уже себе все решила, прошу тебя, не торопись, ты уже сделала одну ошибку, постарайся не сделать другую. — Днем последующего денька, G-450 коснулся взлетной полосы, и, пробежав несколько сот метров, тормознул. Спустившийся по трапу Штольц практически бегом направился к зданию. Практически взлетел по мраморной лестнице, и скрылся за большой стеклянной дверцей.

Страстные и недорогие проститутки в Москве и Подмосковье.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *