758.jpg

Эротические рассказы — Цунами. Часть 8

Штольц вошел в комнату и хотя знал что там увидит, тормознул будто бы споткнувшись, зрелище было сразу и стршным и привораживающим. На широком ложе, накрытым атласным покрывалом, делая упор спиной на мягкое, приподнятое изголовье, лежало то, что совершенно не так давно было длинноногой кросоткой Николь Шантель. На маленьких обрубках рук, не было видно даже шрамов, только обсолютно гладкая кожа. Ее плечи плавненько переходили в тело, и этот переход был так естественным и роскошным, что не было ни мельчайшего чувства ущербности, казалось, что так было всегда. От ног, ампутированных всего на пару дюймов ниже ягодиц, не осталось фактически ничего, только очень недлинные аккуратненько сформированные культи без всяких признаков хирургического вмешательства. Ее глаза были закрыты, и только бурно вздымающаяся в такт дыханию грудь, гласили что она жива. Штольц подошел впритирку, и дотронулся до нее, и только тепло и дрожь от прикосновения уверили его в этом. Сейчас ЭТО навечно принадлежало ему. Идея приятно возбуждала. Он погладил ее груди, почувствовав их развратную упругость, потом его руки опустились ниже. Как приятно было чувствовать эту нежную кожу, замечательную, узкую талию, плавные обводы бедер, прочные ягодицы и ласковый шелк волос на лонном холме. Штольц улыбался как ребенок, который в конце концов то получил игрушку о которой издавна грезил. Ее тело, покрытое загаром, напоминало осколок бронзовой скульптуры, Он даже вздрогнул, когда она открыла глаза. -Должен признаться, у меня были сомненья, верно ли я поступаю, сейчас они пропали. Сейчас вы другая. Я еще никогда не лицезрел ничего более прекрасного, — произнес Штольц, — я сделал реальный шедевр. Великолепно, вы просто восхитительны, Николь! Старик Микеланджело отдыхает. Какие формы, — он провел ладонями по ее плечам, — боже мой, такое тело, стало бы украшением хоть какого музея! Все вышло просто потрясающе. — Она смотрела на него и ей казалось что она дремлет и ей снится какой то кошмарный сон, что сейчас она проснется в собственной постели, встанет, и весь этот кошмар пропадет, но это был не сон. — Я был должен сделать ЭТО ради вас самой. Сейчас вы не просто красивы, вы великолепны. Вы поймете, Николь, что ничего не утратили, а только заполучили, к тому — же, вам это был единственный выход. — произнес Штольц. -Сейчас в вас бурлят эмоции, и вы не в состоянии правильно оценить ситуацию, но пройдет совершенно незначительно времени, и вы еще будете меня благодарить. — Николь, видя с каким настоящим восхищением он глядит на нее, вдруг сообразила, что это были полностью искренние чувства, нет, это не было радостью садиста видевшего муки собственной жертвы, в этом человеке жило гипертрофированное, страшенно развращенное чувство красивого. Это был мир его фантазий, и он сделал ее частью этого мира. Штольц оборотился и ушел, а в комнату вошла Джина и накрыла Николь легким покрывалом. (Не рассказ а просто кино, при этом — прим.ред.) — ————— — Я просто вещь, я куколка, я экспонат для музея, — чуть сдерживая рыдания повторяла Николь, лежа на постели. Джина пару минут следила за ней, не пытаясь успокоить, а позже подошла и, сев рядом с ней на кровать произнесла, — знаешь милочка, я на данный момент расскажу для тебя одну историю, а ты пристально послушай, только перед этим давай хлопнем с тобой по рюмашке, ты как, не против? — И открыв дверцу бара начала перебирать его содержимое. — Ага, вот то, что нам необходимо, реальный ямайский, — она показала ей черную, пузатую бутылку с яркой этикеткой. — Напиток богов и пиратов, а каковой запах! — Она пересадила Николь в кресло, налила до краев пару малеханьких серебряных стаканчиков, взяла один и практически влила содержимое 1-го из их в нее. У Николь перехватило дыхание, напиток был страшно крепкий, а позже почуствовала, как приятное тепло стало разливаться по ее телу, а на губках остался привус каких то пряностей и запах чего- то сказочного и дальнего. — Ну, как? — спросила ее Джина, — виски все -таки дерьмо, когда у меня нехорошее настроение, я обычно выпиваю пару стопочек рома и все проходит. А сейчас слушай. Мое истинное имя Габриэла Престон, я родилась в Нью — Йорке, в Гарлеме, поверь, это на самое наилучшее место в Америке. К пятнадцати годам я уже ясно представляла, что ожидает меня, если я останусь там. Я ушла из дома с жестким намерением начать новейшую жизнь. После долгих поисков я отыскала работу в доме 1-го влиятельного человека. Меня не много заинтересовывало, каким делом он занимается. Я была экзальтированной глупышкой, ну и что можно еще ждать от пятнадцатилетней девчонки. Он относился ко мне очень хорошо, я делала работу по дому и всякие маленькие поручения, средств мне хватало, и жизнь казалась в розовом цвете. Через полгода мой владелец стал проявлять ко мне особенное внимание, и уж так случилось, что я забеременела. Именно тогда он просто изгнал меня. Не буду для тебя говорить, что я пережила в последущие годы. ( — хороший совет) У меня родился мальчишка, и когда ему исполнилось двенадцать лет, он вызнал все. Я не задумывалась, что он пойдет разыскивать собственного отца, но он конкретно это и сделал. К моему удивлению тот принял его отлично, и мой мальчишка стал длительно пропадать в этом доме. А позже я увидела, что с парнем твориться неладное. Да моя милая, наркотики. И как я узнала, это делал его отец. Я пробовала побеседовать с ним, я умоляла его, ведь нам ничего не было необходимо. Он просто натравил на меня собственных подручных, и меня безжалостно избили. Обосновать я ничего не могла, у этого подонка были необъятные связи. Тогда я отправилась в Гарлем, у меня там оставалось много друзей, и достать орудие для их было плевым делом. Я просто пристрелила этого подлеца, и сама пошла в полицию. Дело было звучное, и меня ждал электронный стул, я забыла для тебя сказать, что он был белоснежным, а в жюри присяжных не было ни 1-го темнокожего. Именно тогда в мою камеру пришел доктор Штольц. Я не знаю что он делал в это время в Нью — Йорке, и что он предпринял, но он предложил мне сделку, от которой, как молвят, я не смогла отрешиться. Он привез меня и моего мальчугана на полуостров, вылечил его и выслал обучаться. Скоро он будет дипломированным юристом. А я как видишь, осталась тут, и буду делать все, о чем меня просит доктор Штольц. Сейчас ты понимаешь, что я просто не могу мыслить о нем плохо и осуждать его поступки. Милиция до сего времени разыскивает Габриэлу Престон, но я думаю, что к Вирджинии Вульф у их не будет никаких претензий. Что касается тебя девченка, то ты влезла в крутые мужские дела, и для тебя прищемили твой небольшой хорошенький носик. Но думаю, что все наладиться, тем паче что я увидела, доктор Штольц к для тебя очевидно неравнодушен. Николь задохнулась от возмущения, — и это именуется — неравнодушен, и это после того, что он со мной сделал, господи, ну кому я такая нужна. — Джина с ухмылкой смотрела на нее, — ну и что, если у тебя где-то небольшой некомплект, — она провела рукою по ее плечам, — а вот то от чего мужчины сходят с мозга, у тебя в полном порядке! — Она задела пальцем ее соска и ощутила, как тот одномоментно затвердел. — Эй, а ну признавайся, когда у тебя последний раз был мужик? — Николь молчала, жутко смущеная этим вопросом. — А сейчас давай, взгляни на себя в зеркало, и не страшись, все равно для тебя в какой-то момент придется это сделать. — Джина поставила журнальный столик перед огромным, в рост человека древним зеркалом, и бросила на него мягенькую накидку. Она поставила тело Николь на него и, немного придерживая за талию, отдала возможность ей узреть себя всю со стороны. Николь было жутко, она с трудом принудила себя посмотреть в зеркало. То что там отражалось, могло свести с разума, она знала ЧТО увидит, и была готова к этому. Длительно и пристально разглядывая свое отражение, она понимала, что сейчас должна принять себя таковой, какой она есть, так как другой она уже никогда не будет. Роскошная статуэтка, которая стояла перед ней в зеркале, была не просто презентабельна, она была великолепно красива, красива исходя из убеждений архитектора либо художника изображающего оголенный дамский торс на холсте либо высекающего такой из мрамора, но исходя из убеждений обычного человека на это нельзя было глядеть без содрогания. То, что она лицезрела, восхищало и ужасало, притягивало и отталкивало сразу. Николь не могла вынудить себя поверить, что лицезреет в зеркале свое отражение. Она поворачивала и запрокидывала голову, напрягала и втягивала животик, двигала торсом, шевелила обрубками рук. Ее тело все еще помнило свои прежние очертания, и видно было, как напрягаются мускулы, когда она желала пошевелить уже несуществующими конечностями. То, что она лицезрела в зеркале, повторяло ее движения. Она чувствовала нереальность происходящего, но что то совсем не поддающееся объяснению затягивало ее в пучину полностью неизвестных эмоций и порождало одичавшие, труднодоступные ранее желания. . Николь, сбросив с себя оцепенение вздохнула, и вдруг сделала внезапный вывод, что знает довольно много людей, которые, даже владея руками и ногами, смотрятся еще наименее сексапильно, чем ее отражение в зеркале, взять хотя бы мадам Дюваль. Как она желала на данный момент потрогать руками свое тело, ощутить его на кончиках пальцев, почувствовать ладонями его упругость. И вдруг ей пришла в голову идея, что будет, если кому нибудь придет в голову заняться с ней сексом, и ужаснулась, почувствовав эрекция. — Ну вот, я же гласила, — глас Джины возвратил ее в реальность, — будь я медиком Штольцем, ни за что — бы не пропустила такую красотку. — Никогда! — Николь отчаянно закрутила головой. — Джина только улыбнулась, если дама гласит «никогда», это случиться непременно. ———————- Штольц посиживал в кресле в собственном кабинете, когда к нему зашел Фогель. -Вот сейчас дело пойдет, с такими эталонами, обязательно пойдет, — произнес Фогель, — в конце концов то для тебя это удалось. -У Штольца, узревшего удовлетворенную физиономию Фогеля, сходу испортилось настроение. — Мы заплатили за это очень высшую стоимость, — произнес он, вспомнив Монику, — Да хорошо, — по внешнему облику Фогеля было ясно что ему наплевать каким методом эти эталоны попали в лабораторию, — об этом позже, я решил все вопросы с Глинским и приготовил ему подарок, пойдем, для тебя непременно необходимо это узреть. — Штольц нехотя поднялся и пошел за Фогелем. Они прошли в первый этаж корпуса, где были комнаты «временно живущих», как называл их Фогель. Набрав код на двери, он открыл ее, и пригласил Штольца войти. Спиной к ним в кресле посиживала девочка, по пышноватой пламенной прическе Штольц вызнал в ней Карину. Фогель подошел к ней и жестом отдал приказ встать. Потом он, взяв ее за плечи, развернул лицом к Штольцу. Тому поначалу показалось, что на ней был обтягивающий костюмчик из эластика, но приглядевшись, он несколько минут не мог вымолвить ни слова. Оголенное тело Карины было на сто процентов покрыто цветным тату, изображающим змеиную кожу. Набросок начинался от ступней и уходил под волосы на голове. Даже веки на ее лице имели набросок змеиных зрачков, и когда она их закрывала, на Штольца смотрели два желтоватых, с вертикальной щелью, змеиных глаза. Груди представляли собой два совершенно гладких полушария, сосков на их не было. Опустив взор ниже, Штольц указывая на то что было меж ног, заикаясь спросил, — а где же, где у нее… … … . .! ТАМ не было ничего, первичные половые признаки отсутствовали вполне, только полностью гладкая татуированная кожа. Ее тело больше напоминало манекен. Фогель был на верхушке экстаза, он упивался своим триумфом. — Глинский попросил себе секретаршу, с какой нибудь экзотичной наружностью, и я собрался сделать даму — змею. Взгляни, — он открыл ей рот и показал раздвоенный язык, — А для выведения из организма товаров жизнедеятельности, я считаю, ей будет полностью довольно и 1-го естественного пути. Я на сто процентов стериализовал ее, а мочеточники вывел в… … … … — Ну все закончи, я сообразил, — попробовал оборвать его Штольц. — но тот продолжал, — а убрать полностью ненадобные половые губки, что бы их и признаков не было, и зашить промежность, сам понимаешь, для меня трудности не представляло. Сейчас не считая работы и пищи ее навряд ли что будет заинтересовывать. Вобщем, кое- что она может сейчас делать с особенным блеском, таковой ротик дорогого стоит, и позже, ей совершенно не нужна одежка, она и без нее смотрится восхитительно. — Штольц даже сплюнул, и всердцах произнес, — знаешь, Франц, если б проводились конкурсы посреди извращенцев, то 1-ый приз для тебя был бы обеспечен. — После вас Вилли, только после вас, — расшаркался Фогель. Штольц поспешил уйти, стараясь не повстречаться взором с тем существом, которое стояло перед ним. Еще полгода вспять он навряд ли озаботился проишедшем, но на данный момент после увиденого остался какой то противный осадок. — А чем фактически я лучше Франца — поразмыслил Штольц, — тот хоть не строит из себя великодушного рыцаря, ну и льгать ему приходиться не в пример мне намного меньше. — Эта идея так ему не приглянулась, что он постарался здесь же запамятовать о ней. Время летело со скоростью курьерского поезда, Штольц не вылазил из лаборатории. Но результатов, накоторые он так расчитывал, не было. А здесь еще Фогель повсевременно лез со своими расспросами, и достал его совсем. После ужина Штольц непременно посещал Николь, Вечерами та, одетая в короткие шортики и легкую полупрозрачную безрукавку посиживала в собственном кресле у окна. Тут она могла созидать горы окружеющие здание и маленькой кусок океана, видневшегося из- за скал. Он выжидал пока не уйдет Джина, которая не спешила это делать, и периодически доводила его до белоснежного каления, а позже садился рядом с ней в кресло и начинал что- то говорить, задавать вопросы, в общем, всячески старался сделать с ней контакт. Николь обычно отворачивалась и закрывала глаза, что — бы не созидать лицо человека который отнял у нее все, не считая жизни. Время от времени она односложно отвечала на вопросы о самочувствие. Штольц отлично осознавал ее нежелание разговаривать с ним, но он так же знал, что это не может длиться вечно. И в один прекрасный момент она задала ему вопрос, так мучивший ее все это время — ПОЧЕМУ? Он ждал этого. — Как видите, Николь, есть определенные правила, которые мы никогда тут не нарушаем, и одно из их предписывает хоть какими методами восприпятствовать утечке инфы в той либо другой степени способной принести вред поликлинике и ее клиентам. Вы уже взрослая девченка и отлично осознаете, что означает — Хоть какими. Практически вас уже не было, по сводкам все кто был на этом курорте, погибли. И позже я не один решаю такие вопросы. Вы ведь лицезрели имена наших пациентов. Если для представителей шоу бизнеса таковой скандал, если б он разразился, только добавил популярности, а для представителей бизнеса совершенно не означал незамедлительного банкротства, то с фигурами на политической арене все еще труднее. Вероятнее всего, это означало бы закат их карьеры, и если не мы тут, то где нибудь еще, вас принудили бы умолкнуть навечно, даже в этом случае если б вы нигде не оговорились об этом. Вам не подфартило, вы оказались не в то время и не в том месте. Практически пантеон вам был обеспечен, так как других вариантов просто не было.

Опытные зрелые проститутки Москвы с номерами телефонов.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *