943.jpg

Эротические рассказы — Коллекционер

«Я всегда желала особую куртку:», произнесла она тихо, и, поднеся ее к губам, дотронулась ртом до воротника. Медлительно и беззвучно она провела языком вокруг воротника, оставляя на нем мокроватый, посверкивающий след. Были слышны только поскрипывание кожи и железный гул застежек на молниях. Она улыбнулась мне исподлобья и ловко расстегнула одной рукою свою мокроватую блузу, позволив ей свалиться на пол. Соски ее грудей были подобны темному мрамору, а сами груди совсем восхитительно колебались и перекатывались под кожей. Ее оголенная кожа будто бы бы наэлектризовала воздух, она казалась ошеломляюще ласковой в сопоставлении с толстой темной кожей брюк и томными башмаками. Она немного вздохнула и, в конце концов, посмотрела на меня с расслабленной ухмылкой. «Ты прав, Собиратель. Я думаю, это конкретно то, что мне было необходимо». Я улыбался, и мой член болезненно твердел и увеличивался в размерах. «В для тебя есть этот ритм. У меня было чувство, что эта вещь тебе». Она опять улыбнулась, и со вздохом скользнула в куртку. Когда та оказалась на плечах девицы и приняла форму ее тела, она задрожала от наслаждения. Нижний край куртки как раз доставал до пояса брюк, и рукава охватывали руки гладкой кожей, образуя легкие складки. Молнии на запястьях качались, как латунные браслеты, и она посмотрела на их с усмешкой. «Подходит отлично». «Нет, до того времени, пока ты не застегнешь молнию впереди». «Я знаю. Но есть ритуалы, Собиратель. Я думаю, ты сам это знаешь». И очень медлительно кивнул. «Да». Ее ухмылка поблекла. «Ты хочешь, чтоб эта куртка голубила меня перед тобой?» «Да», ответил я в один момент ослабевшим голосом. «Мы оба жаждем ощутить твое тело, дотрагиваться до него и поклоняться ему». Ухмылка возвратилась, став еще обширнее, и она немного вздохнула. «Встань на колени». Я свалился коленями на пол, и посмотрел ввысь, на ее красивое лицо. Не отрывая глаз, она осторожно соединила половинки молнии и медлительно потянула ее наверх, запечатывая свое тело в куртку. Я смотрел, как складки передвигаются по поверхности кожи следом за ее рукою, двигающей застежку, как две тонкие латунные полосы становились одним целым. Ее груди были вполне прижаты, когда она в конце концов тормознула и глубоко вздохнула. Небольшой воротник лежал на обоих плечах, и посверкивающий след ее слюны был еще виден. «Да-а, это классно. Для тебя нравится?» Ответ был обычным. «Ты великолепна». «Да-а». Она медлительно застегнула обе застежки на рукавах, плотно затянув кожу на руках. Вроде бы невзначай задела пальцами промежности, поиграла застежкой брюк. «Как у тебя с языком?» «Отлично». «Лаконичный ответ. До сего времени ты был полон словами, а сейчас ты таковой смущенный.». Она подступила поближе, наклонилась и положила руки на мои щеки. «Бедная малая крошка. И это после того, как ты отдал мне то, что я всегда желала». Она придвинулась ко мне, поднеся губки к моему уху, так что я мог лизнуть языком ее плечо и мокроватый воротник куртки. «Ты ведь хочешь лизать мамочкин воротник, детка? Так близко, а?» «Да:» «Хммм: Я дам для тебя испытать его, пока я буду для тебя говорить, чего я всегда желала. Пока вылижи всю мою куртку дочиста, а позже я позволю для тебя расстегнуть мои штаны и испытать кое-что восхитительное». Я застонал, когда она опустила руку и расстегнула мои штаны. Медлительно, уважительно я начал лизать ее воротник, не чувствуя другого аромата, не считая аромата кожи, мокроватых волос и узкого парфюма. Она тихо засмеялась, когда я двинулся вниз по фронтальной части куртки, мягко надавливая языком на ее соски. Каждому из их было уделено повышенное внимание через кожу куртки, и с каждым вздохом она дышала все поглубже и поглубже. «Я всегда желала отыскать куртку, которую я буду одевать, когда трахаюсь, так облегающую, чтоб она запечатала внутри себя каждый оргазм, который я испытаю, и сохранила его снутри:» Я знал это. Я прошелся языком ввысь и вниз по каждому шву, вылизав под каждой подмышкой и далее по обеим рукам до застежек на запястьях, которые я уважительно целовал. «Я желала, чтоб у нее была ровная молния, проходящую впереди ровно меж моими грудями, прочерчивающую линию, соединяющую мою промежность и мой рот. И еще я желаю, чтоб она двигалась совместно с моей грудью, когда я иду, так, чтоб я лицезрела, что глаза людей реагируют, когда их взор падает на меня: Глядеть, как они отводят взор, как они смущаются, представляя для себя мои соски, прыгающие под курткой вверх-вниз и трущиеся о подкладку». Я лизал ее спину, прошелся по краям и улыбнулся, точно зная, что последует далее. Пара малеханьких метеллических застежек, свисающих со собственных тонких полосок, призвала меня к для себя. «И еще я желаю, чтоб мои хахали сосали эти застежки, голубили их своими ртами. Ощущали металл своими языками, скрип собственных зубов по нему». Я знал и это тоже. Металл был прохладным на язык и горьким на вкус, и она рассеянно провела ноготками по моим волосам. «О, да, это очень мило, детка. Сделай всю мою куртку увлажненной своим язычком». Я опять перебежал к фронтальной части и осторожно провел языком по всей длине молнии, по застежке и каждой полоске из зубчиков, пока они не закончились у воротника. Она подняла голову и вздохнула, когда я стал ублажать воротник, делая это пару минут с каждой стороны, заблудившись в запахах кожи, духов и пота. «И еще ты хочешь идти по улице после заката с каплями спермы, блестящими на воротнике, колоритными водянистыми жемчужинами, равномерно тонущими в черноте кожи твоей куртки, становящимися ее частью». Она посмотрела на меня с застывшей ухмылкой, которая потом стала обширнее. «Расстегни застежку на моих штанах и сделай это. Сделай так, чтоб мамочка затвердела, детка, и пей все, что она даст для тебя:» Я опустил лицо на уровень ее талии, зажал зубами железную застежку и стал медлительно опускать ее. девчонка расставила ноги, давая мне возможность открыть застежку до самого низа, и запах, заполонивший мои ноздри, был подобен наркотику, вонзающемуся прямо в мозг. Рукою я протащил застежку по ее попе и лаского придавил губки к киске. «Сделай так, чтоб мамочка затвердела, детка, и пей все, что она даст для тебя:» Ее вкус был как пряное вино. Как летняя дымка, живой пот черных фантазий. Ее пальцы схватили мои волосы и учили меня ее музыке, ведя меня по танцполу в темпе, который поначалу был игривым, но потом медлительно начал изменяться. Ее дыхание участилось, стало более глубочайшим, низким и страстным, и вкус стал посильнее, более сочным и живым. Да, о да, отлично: Я прошелся пальцами вверх-вниз по задней стороне ее бедер, чувствуя, как кожа брюк натягивается на напрягающихся мускулах. Проведя ногтями по каждой из железных застежек на щиколотках, я ощутил томную кожу башмак под более узкой кожей брюк. Она еще посильнее прижалась промежностью к моему лицу, и я пошевелил мозгами о том, что ее пот впитывается на данный момент в подкладку брюк. Я сам был уже тверд до максимума, но мои руки были еще более заинтересованы тем, чтоб ублажать ее ноги и колени, прижавшиеся к моей груди, двигающиеся с каждым ее вздохом. Ее пальцы еще посильнее вцепились мне в волосы, притягивая меня поглубже в горячую влажность ее тела, и я вздрогнул, когда теплая музыка, издаваемая застежками на запястьях куртки зазвучала в дюймах от моих ушей. Куртка сжимала и отпускала ее в собственном своем темпе, массируя ее соски и баюкая груди подобно императивному хахалю, и она тихо застонала, когда ритм начал углубляться. Я слушал этот ритм, позволил ему управлять моим языком, ртом и пальцами, в то время как она извивалась, затянутая в кожу. Отлично, так отлично, ты делаешь так отлично, детка, мамочка на данный момент кончит прямо в твой ротик: Я ощутил волну незапятнанного, электронного удовольствия. Она придавила мое лицо к собственной промежности, скупо целуя мой рот и сжимая мой язык своими мокроватыми нижними губками. Она дрейфовала на данный момент еще поближе, лениво отдаваясь другой мелодической полосы, которая принесет ее прямо к оргазму. Мне не достаточно что было видно, так как мое лицо было зажато меж ее ног, но запахов, звуков, чувств было более чем довольно. Я был там, где я желал быть, я знал, что буду тут, когда я отыскал эту небольшую черную куртку. Когда я увидел даму в красивых кожаных штанах. Все совпало в едином темпе. Закончу прямо в твой ротик, детка. Она застонала. Пальцы впились в меня, и куртка натянулась, когда она вжала мое лицо в свою киску, заливая мой рот жидкостью, таковой совершенной на вкус, что слезы навернулись мне на глаза. В один момент она застыла, и не было никакого движения вообщем, исключая удары моего сердца. Казалось, прошла вся жизнь, после этого она медлительно отклонилась и позволила мне посмотреть на нее. Она была вся мокроватая от пота, и куртка перетекала по ней подобно темной ртути. Воротник был весь в слюне, и я увидел узкую, блестящую ниточку слюны, свисающую с ее губки. Она была ошеломительно, бесценно красива. Лаского трижды поцеловав ее киску, я медлительно встал и снял эту ниточку пальцем. Она тихонько засмеялась и опустила руку, пробежавшись ноготками повдоль моего жаждущего члена. «Хорошо», шепнула она дрожащим голосом. «Это было отлично». «Я был вдохновлен». Кожа ее куртки была жаркой и увлажненной, когда она прижалась к моей груди. «Твоя музыка: ее просто слушать». Она опять засмеялась, и скользнула одним из пальцев в мой рот. «Еще есть одна фантазия, Собиратель. Я желаю походить по улице сейчас вечерком, одетая в эту распутную небольшую курточку, и ощутить вечерний воздух на собственной коже. И знаешь, что еще?» Я кивнул, и уважительно пососал ее палец. Спешить не следовало, она сама определяла темп и метод, и это было отлично. В конце концов, одарив меня шаловливой ухмылкой, она медлительно опустилась на колени и взяла в руку мой напряженный член. Я вздрогнул, и она засмеялась — потом лаского сжала его и, подняв на меня свои красивые глаза, медлительно и плавненько обхватила его ртом. Чувство было такое, будто бы электронный ток прокачивали через мое тело, из промежности наружу. Ее грудь дрожала и напрягалась, стянутая туго застегнутой курткой, и еще я мог созидать щель меж ее ягодицами через расспахнутую на попе застежку брюк. И этот сладкий небольшой воротничок, мокроватый от сока, двигающийся по плечам в том же темпе, что ее рот: Я желал закрыть глаза, но зрелище было очень драгоценным, чтоб я мог упустить хоть мгновение его. Мне хотелось выжечь в собственном мозгу каждый кадр, каждую каплю пота и каждую складку, сгибающуюся и расправляющуюся на кожаном рукаве куртки. И звук ее мокроватого рта, и эту слюну, стекающую на подбородок, шейку и далее, под куртку. Ты хочешь окончить? Я застонал. Она работала, как насос, сразу поглаживая и сжимая мои яйца, подводя меня к моей точке, откуда нет возврата. Когда я в конце концов окончил, она твердо держала мой член, так что сперма выстрелила прямо на ее воротник, позже выдавила все до последней капли на его мокроватую черную кожу. Я практически трясся, и когда она в конце концов поднялась, я с изумлением уставился на молочно-белые комки воды, лежащие на воротнике. Некие из их уже скатились вниз на куртку, образовав гипнотизирующие липке мелкие дорожки. «Это отлично», шепнул я. «Я лицезрел этот момент с того времени, как я отыскал эту куртку, но ничто не может сравниться с тем, каково это в реальности». Она усмехнулась и, опустив глаза, поглядела на блестящую жидкость. «Я желаю, чтоб малость позднее это было очищено. Ты берешься за эту работу?» Я желал засмеяться. Ты шутишь? «Да, еще бы». Она засмеялась, и, зачерпнув пальцем один из липких комочков, протянула его мне. Если это была проверка, ответ на вопрос навязывался сам собой. Я скупо дочиста вылизал ее палец, сохранив на собственном языке этот солоноватый вкус, схожий на вкус теста для пиццы. «Мы собираемся на прогулку?» «Да, я поразмыслила, что этим вечерком хорошо было бы походить по улице. А после того, как мы вернемся, у тебя в коллекции есть ведь и другие куртки, правда?» Я кивнул, улыбнувшись, смотря на потного, затянутого в кожу с ног до головы ангела передо мной. «Но эта сейчас твоя. Сберегай ее». Она чуток вздрогнула, чувствуя, как кожа голубит ее тело. «Отлично. Что я для тебя должна за нее?» Я покачал головой. Я всегда желала отыскать куртку, которую я буду одевать, когда трахаюсь, так облегающую, чтоб она запечатала внутри себя каждый оргазм, который я испытаю, и сохранила его снутри: Я желала, чтоб у нее была ровная молния, проходящую впереди ровно меж моими грудями, прочерчивающую линию, соединяющую мою промежность и мой рот. И еще я желаю, чтоб она двигалась совместно с моей грудью, когда я иду, так, чтоб я лицезрела, что глаза людей реагируют, когда их взор падает на меня: Глядеть, как они отводят взор, как они смущаются, представляя для себя мои соски, прыгающие под курткой вверх-вниз и трущиеся о подкладку. И еще я желаю, чтоб мои хахали сосали эти застежки, голубили их своими ртами. Ощущали металл своими языками, скрип собственных зубов по нему. И позже: идти по улице после заката с каплями спермы, блестящими на воротнике, колоритными водянистыми жемчужинами, равномерно тонущими в черноте кожи твоей куртки, становящимися ее частью. «Ты ничего мне не должна», произнес я тихо. «Ты сохранишь эту куртку, дашь ей тот ритм, для которого она сотворена. Она была твоей с самого начала, я был только курьером, который принес ее для тебя». Она вновь улыбнулась. «Позже, после того, как все будет изготовлено и сказано: Ты ведь уедешь, правда?» Я медлительно усмехнулся — с цветом печалься сейчас. «Есть и другие куртки, ищущие дам, которые вновь возвратят им жизнь. Такая уж у меня работа, я же Собиратель. Но, может быть, если ты решишь, что для тебя необходимо чего-нибудть еще:» Ее глаза сверкнули. «Ну: Я подумывала о кожаном комбинезоне, облегающем, с молнией от шейки до попы. Как ты думаешь, может отыщешь мне таковой?»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *