841.jpg

Эротические рассказы — Моя жена (полная версия). Часть 1

Мы с Кирой познакомились случаем. Зимой, перед самым Новым годом, мы были у каких-либо общих знакомых, позже вкупе пошли на трамвайную остановку. Я пошевелил мозгами тогда, что было бы здорово, если нам будет по пути, а оказалось, что она даже жила неподалеку — у тётки, не доезжая до меня одну остановку. Я проводил её, как и положено. Позже мы не виделись около месяца. Позже повстречались, обменялись телефонами (мобильных ещё не было тогда ни у кого) , а позже пошло-поехало. Ей было тогда лет 19, просто девченка ещё. Жила она у нас в городке у собственной тётки на правах приживалки, потому при первой способности я сходу забрал её к для себя. У нас со свободной площадью тоже было негусто: малая двушка, разве что не смежная, предки в зале, да к нам ещё брат в придачу. Спали вдвоём на скрипучей односпальной кровати. Окна выходили на южную сторону, и днём солнце жарило бесчеловечно. Кира сразу сказала мне, что средства зарабатывать в нашей семье буду я и обеспечивать её и ребёнка буду тоже я. Я мало оторопел; я возлагал надежды хотя бы на равноправие, привыкнув созидать, как и многие мои знакомые, как в современные семьи средства, обычно, приносят мамы. За пол года до нашей встречи с Кирой я разошёлся с первой супругой и жил у родителей. Кира, невзирая на юность, тоже успела побывать в браке; более того, о чём я, слава Богу, вызнал еще позднее, на момент нашей встречи она ещё официально была замужем — дела с супругом у неё разладились, и он отдал ей отпуск. Её супруг в молодости был очень амбициозен, Карина, по её словам, выходила за него на перспективу. А позже он, как это бывает, отдал слабину, понизил планку, собственных притязаний. Кира в ответ на это отыскала для себя хахаля, с которым после нашего знакомства тоже распрощалась. В то время я был совсем не обеспеченный, если не сказать бедный, нездоровой юноша, получающий еще одно высшее образование. Я плохо ел, был тощий, в общем, переваривал опыт первой свадьбы. После первой нашей близости, когда нам помешала мать, не впору пришедшая с рынка, Кира села на кровати и поведала мне и о супруге, и о хахале. Я чуть ли не расплакался от её честности. Позже она произнесла, что я должен стать удачным мужиком, по другому она не ручается за себя в предстоящем. Она произнесла, что наверняка, не на данный момент, но всё же когда-то после 30 у неё будут хахали. Я слушал молчком и мотал для себя на ус. Позже поразмыслил, недолго, пока заваривал чай, и сделал ей официальное предложение. И молчание, и предложение мои сначала объяснялись тем, что в кровати Кира была волшебство как хороша. Она жила сексом. Для меня, с моими отдалёкими, но совсем не заглохшими с поколениями горскими корнями это было более чем принципно. Моя 1-ая благоверная была умная, но прохладная. А Кира была и горячая, и темпераментная; и умная, и самое главное, очень прекрасная, узкая, роскошная восточная девица, красивая и колоритная. Мы поженились осенью. Свадьба была умеренная, но прекрасная. Была не плохая тёплая погода, невзирая на конец сентября. К тому времени Кира уже была беременна. Мы поехали на германские форты и гуляли там с гостями пол денька, повдоль заполненного водой рва. Кирпичных бастионов, пешек на постаментах, под сенью жёлто-зелёной рощи. Солнце светило мягкое и тёплое, ярко отражаясь в воде. Белоснежная свадьба на фоне красок озари ясно отпечаталась в моей памяти. В первую супружескую ночь мы еле добрались до кровати, сделали неотклонимый ритуал, а позже Кира взяла подаренный фотоаппарат и принудила себя фотографировать: обнажённой, в чулках и под фатой. Мы пили шампанское, смеялись и шалили. Фото вышли очень особенными: девица, отдававшая мне их из печати, таинственно улыбалась. С Кирой мы жили душа в душу, невзирая на беременность, учёбу и мою тяжёлую работу. Роды мы тоже выдержали мужественно, хотя и утомлялись жутко. Я работал как окаянный, но средств всё равно не хватало. На почве вялости и безденежья появилось отчуждение друг от друга. Поначалу просто не хотелось вместе говорить, а позднее — даже быть рядом. интимная жизнь на односпальной тесноватой кровати в комнате с моим братом стала казаться уже не броской, а пресной. Необходимо было что-то делать. В один прекрасный момент весной 2005 года, гуляя по парку с коляской, мы смотрели друг на друга с пониманием того, что чувства, как нехороший фитиль, вот-вот угаснут. Мы не желали этого, но на 1-ый взор, сделать ничего не могли. Мы стали гласить о том, что необходимо что-то поменять кардинально. Кира предложила мне возвратиться в Европу, акклиматизироваться, а позже забрать с собой их. Я не желал тогда расставаться с семьёй, наученный опытом первого брака и понимая, к каким последствиям может привести настолько долгая разлука. Я предложил собственный вариант. Она помыслила, и согласилась когда-нибудь испытать. Вот так мы стали жить заного. В один прекрасный момент мы решили жить по-другому, заного, я уже гласил об этом. Очень тяжело понять, что ты внутренне свободен. Я родился в Русском союзе, предки к дисседенству не тяготели, даже напротив. Они принадлежали к тому поколению счастливчиков, чья молодость пришлась на 70-ые, и кому союза отдал всё. Но самого союза они уже не страшились. Они не знали, что такое война, голод, холод, безработица, унижение личности, бесперспективность. Фактически, и я, чьё детство выпало на либеральные 80-ые, с течением времени был должен восполнить ряды беспечных счастливцев. Но не вышло. Поначалу прискакали на сивой кобыле 90-ые, а с ними жизнь на грани бедности, так как предки так и не смогли приспособиться к новенькому времени, в особенности папа; позже война в Чечне и ежедневный ужас, что его туда вышлют, который вошёл в подкорку, позже дефолт. О, я его прекрасно помню! До него маме раз в неделю давали в школе какую-то маленькую сумму средств, она ехала с ней на рынок и привозила мясо, докторскую колбасу, какие-то сладости нам с братом. Позже и этого не стало. И ещё, я совершенно не умел тогда мыслить без помощи других. Пионерию отменили в месяц до того, как я был должен в неё вступать — я упёрто хранил в шкафу галстук с биркой, кажется, «15 коп.». Исходные классы школы я единственный проходил в русской голубой форме. Обучался я во вторую смену, и поэтому, когда днём бегал за хлебом, входил в парк гарнизонного Дома офицеров, древную немецкую усадьбу, где под сенью лип на бетонном постаменте торчал бронзовый Ленин. Я стоял перед ним, и блики игрались на его полированной лысой маковке, и от земли пахло прелостью и прошлогодними листьями. Скоро, но, народные умельцы увезли Ленина в приём цветметаллов. А я пошёл заниматься восточными единоборствами. Тогда это было очень стильно. Но мальчишка я был застенчивый, и в первый раз серьёзно получив на тренировке, сразу невзлюбил это дело. Папа произнес, что если я всё брошу, вырасту бесхарактерным. Этого я ужаснулся еще больше, и прозанимался ещё 5 лет. К вере в Бога я шёл через невообразимые тернии, я задумывался, я вообщем не верю ни во что; все гласили, вера — это подвиг, куда для тебя. А я не умел даже молиться, «Отче наш» выучил с трудом, молился, как моя прабабка, у которой в один прекрасный момент подслушал: «Боженька, миленький, прости меня, порочного». И только через много лет сообразил, что верил-то всегда, веровал с искренностью ребёнка, но бывшие русские граждане только мешали, начитавшись умных книг. К чему я всё это? Да к тому, что я всегда делал как следует, а не как желал. Как я желал? В нежном возрасте я поглядел — тайком от родителей, очевидно, — вторую часть «Одичавшей орхидеи». Кино произвело на меня воспоминание, под которым я нахожусь до сего времени. Вы помните: парень, девица, романтичная любовь, только одна неувязочка: романтичная героиня в капиталистического общества подрабатывает в дорогом общественном доме. И это ей не сказать, что не нравится, вот что самое главное. Я помыслил тогда: все те дамы, учителя, знакомые, воспитанные, романтичные, единственная любовь до гроба в голове, сплошь на подбор декабристские жёны — да как они живут? Супруги их пьют, гуляют напропалую, от свиньи не отличить этих мужей иногда, но нужно же: они когда-то были не такие. Им вся душа и вся единственная любовь. В общем, с одной стороны, взрослые забивали мне голову романтичной лабудой средством подсовывания мне старенькой хорошей приключенческой литературы, с другой стороны, голова моя задумывалась о своём. К тому же горские гены уже давали о для себя знать. Годам к 12-ти я уже был совсем смещен на откровенной эротике (Веба ещё не было, порнуху лицезрели единицы) , но в отсутствие внутренней свободы даже помыслит не мог о том, что, к примеру, моя благоверная когда-то будет носить стринги. Так неприметно я рос и вырос в очень принципиального юного человека. Беды первых любовных приключений стремительно превратили меня в идеалиста, а почему я без памяти втюрился в ту, которая, выражаясь просто, 1-ая мне отдала. Это случилось уже в Москве, в МГУ, куда я поступил блистательно и без помощи какой-либо волосатой лапы. Просто поэтому, что таковой лапы у меня не было. девицу звали Надежда, была она старше меня на три года и обучалась там же, на филологическом факультете. Жила она одна с мамой в бедной однокомнатной хрущёвке, средств не было ни у неё, ни у меня, так что поправлялись мы весна небогато, крапами и супами «Роллтон» , зато я расстался со собственной девственностью. Окрылённый фуррорами в любви и учёбе, я, не слушая критики товарищей, охов родни и свято уверовав её словам о том, что я у неё 1-ый (что, естественно, была нахальная ересь, но что стоило навесить лапши на уши юнцу, который имел смутное представление о том, где у фемины находится пися?) , итак вот. Как добросовестный человек, я здесь же сделал ей предложение. Она благорасположенно согласилась. Так я и женился. Женитьбы не было, просто расписались и всё. Мои предки были в совершённом шоке от моего выбора, потому что Надя была цыганка, завершилось тем, что они совершенно не стали присылать мне средства. Пришлось находить заработков. Вобщем, Надя тут не торопилась, предоставив мне почётное право заниматься решением денежных вопросов. Ей хватало и чая на ужин, а что там ел я, её не волновало. Я работал корреспондентом вне штата, давал уроки, агитировал население за каких-либо депутатов, вел торговлю учебниками на рынке. Очевидно, это наихудшим образом сказалось на моей учёбе. Из подающего надежды журналиста равномерно я стал преобразовываться в троечника-маргинала, педагоги не стали здороваться со мной за руку. У Нади, напротив, дела шли отлично. В один прекрасный момент, гуляя по Александровскому саду в перерывах меж лекциями, мы с ней приобрели на двоих бутылку пива. И я очень очень отравился им на голодный желудок. Не способен сдержаться, я присел на газон среди толпы туристов, и стал неудержимо блевать, жёлтая слюна повисла на моей поношенной курточке, люди смотрели на меня: кто сочувственно, кто брезгливо. Надя отошла от мена метров на пятнадцать, она стыдилась быть рядом, я думаю. Вдруг, невзирая на боль и рези, я сообразил, что с этого и начнётся наш разрыв. Я утёрся рукавом и встал. На последующий денек мне стало так плохо, что пришлось вызывать скорую. Доктор поглядел на меня небережно и порекомендовал съездить домой на обследование. Измученный, на последние средства купил я билет и поехал в собственный родной город. Ночь я провёл на жёсткой боковушке плацкарта, средств у меня не было ни на кровать, ни на пищу. Дома меня по знакомству — предки подсуетились — положили в лазарет, где у меня нашлась запущенная язва. Полтора месяца я провёл там. Надя мне писала письма по вебу, раз в два денька. Я сходил с разума по ней. У меня начиналась агония любви; я не расставался с её фото, онанировал лишь на неё, на бледноватый весноватый образ, обрамлённый жёсткими непослушливыми волосами. Моя 1-ая благоверная была женщиной с претензией, при всем этом близорукой: я помню, что у неё была большая белоснежная грудь и диспропорциональная стройному телу большая голова. И ещё она интересовалась девицами, даже спала с одной, когда была старшеклассницей. Пока я отлёживался дома, письма от супруги не стали приходить мне совершенно. Чуть выздоровев, я возвратился в Москву, где вызнал, во-1-х. Что Надя снова стала курить (с трудом переношу курящих дам) , а во-2-х, отыскала для себя хахаля.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *