566.jpg

Эротические рассказы — Ночные терзания

Утро последующего денька застало меня спящим в кровати. Солнечный денек был ветреным. По ту сторону окна шумело большой волной Северное море. От лучей солнца, упавших в мой альков, я и пробудился. Спал я достаточно расслабленно. Это 6ыло совсем естественно. так как еще ночкой я принял решение. Если ошибка уже совершена, не надо усуглублять ее поспешным отказом от нее. Hе необходимо кидаться наутек от самого себя. Если ночкой я ринулся как сумасшедший на свою молоденькую тещу, то, означает, имел на это если нс основания, то во всяком случае, суровые предпосылки. Естественно, у меня были предпосылки. Я безрассудно желал эту очаровательную даму. Более того, я ее жалел. Та сцена с хахалем — "испанцем", которой я был очевидцем, принудила меня убедиться в том, что моя новенькая родственница глубоко злосчастна в интимной жизни. А кто же, как не я, должен утешить ее… Встав перед зеркалом, я удостоверился. что выгляжу довольно презентабельно. Обвязавшись синим махровым полотенцем, я направился в комнату тещи. Она была еще в кровати. Hадо сказать, что заходил я нс без трепета. Ведь одно дело ночь, когда все кажется ирреальным, а другое — ясное солнечное утро… Тереза полулежала на собственной шикарной кровати, и приветствовала меня возгласом: "Роберт, как ты впору. Я не желала звать никого. Подойди к шкафчику и принеси сюда шампанского. У нас ведь, кажется, была беспокойная ночь?" При этих словах теща улыбнулась настолько недвусмысленно, что я сообразил, что она отлично дает для себя отчет во всем происшедшем. Разлив по бокалам ""Асти спуманти", я принес все прямо в кровать обворожительно" миссис Блай. Мы сделали по глотку, и я, в конце концов, осмелев, спросил: "Как вы провели ночь?" Гулкий и заливчатый хохот был мне ответом. "Милый мальчишка, вот сейчас я понимаю, почему моя дочь избрала тебя в супруги. Ее можно вправду поздравить с остроумлым супругом." -Только с смышленым? -Hе только. Еще с сообразительным. -И ото все мои положительные свойства? -Еще быстрота. Решительность. Hапор. Я поднес бокал с шампанским к самому рту Терезы и добавил: -А еще нежность. Вы запамятовали упомянуть это мое качество. -Правда? — спросила она, ставя свои бокал на столик рядом, -я этого не замечала. Я был счастлив обосновать Терезе немедля, что нежность также относится к моим бесспорным достоиноствам. Покрывая ее лобзаниями, и вдыхая божественные запахи ухоженного тела женщины, я сообразил, что дама успела умыться, смыть с себя сперму и мочу, заляпавшие ее прошлой ночкой. Мои руки без утомились голубили это красивое и покладистое тело, а оно — истосковавшееся по истинной ласке — чутко и признательно откликалось на каждое прикосновение. Я взял стонущую Терезу дважды попорядку. Она извивалась, как и прошлой ночкой, но сейчас это все происходило в моих ласковых руках, а не просто перед презрительным взором гордого "испанца". Когда я уже кончил 2-ой раз, я стал получать удовольствие просто от тактильных чувств, другими словами от обычных прикосновении к красивому телу, от поглаживания его. Тереза стояла на коленях на постели, а я — за ней, и мои руки, проводящие от ее упругих ягодиц, через стройную талию — к плечам и грудям с твердеющими на очах от эрекции сосками приносили мне неописуемое нирвана. И все таки мне не давали покоя мемуары прошедшей ночи. То, что я увидел тогда, и что послужило толчком к просыпанию моей своей чувственноти в отношении безупречной тещи, не оставляло меня. Я осознавал, что прикоснулся к некий потаенной истории, которой не был должен быть очевидцем. Я не удержался и в конце концов все-же спросил Терезу, кто этот высочайший брюнет, с которым я лицезрел ее прошлой ночкой. Hе успев до конца высказать вопрос, я уже пожалел об этом. Тереза одномоментно свалилась на кровать и разрыдалась. Смотря на ее трясущееся от плача оголенное тело, я пожалел о собственном неосмотрительном вопросе. Равномерно рыдания стихли, и мне удалось разговорить Терезу. Это сначала оказалось не так просто Я сообразил, что смущение Терезы вызвано тем, что она считала, что я подсматривал за ней исключительно в тот мо мент, когда она настолько гневно дрочила себя, а предшествующая сцена была мне неизвестна. Сейчас же она стыдилась собственного положения, в каком я застал ее прошлой ночкой и не решалась поднять на меня глаза. Она только умоляла меня бросить ее и не распрашивать ни о чем. Hо все таки мое любопытство взяло верх, а подкрепленное полностью искренними нежностями, оказало свое решающее воздействие. "Когда супруг оставил меня, а это случилось уже достаточно издавна", — начала собственный рассказ Тереза, — "я 1-ое время жила одна. Это длилось до того времени. пока я не встретила в один прекрасный момент Луиса — красивого юного человека, красавчика, как ты, наверняка, успел увидеть. А ведь я всегда была неравнодушна к мужикам. а к жгучим брюнетам — тем паче. Он стал моим управляющим. Я передала в его руки все свои хозяйственные дела, и он до сего времени отлично совладевает с ними. Благодаря ему. ни я ни моя дочь до нынешнего денька ни в чем же не терпим вреда. Это ведь очень принципиально иметь толкового управляющего. Итак вот, с этим мне подфартило. Мне, но, не подфартило с другим. Видишь ли, я втюрилась в него. Много ли нужно одинокой даме в таком безлюдном месте, чтоб без памяти втюриться в такового прекрасного мужчину. Hаше чувство стало обоюдным, и мы стремительно сошлись. Меня подкупала его властность, решительность, одним словом, сила нрава. Мы провели несколько счастливых лет совместно… Все началось с того, что в один прекрасный момент я застала Луиса с молодой горничной, которую он зажимал прямо на пороге ее комнаты на нижнем этаже. Я была вне себя от гнева и возмущения. Как он посмел! Сама хозяйка дома любит его и не прячет этого, а он посмел поглядеть на какую-то служанку. Он предпочел меня некий девчонке… И я решила наказать его. Ах, как гнев всегда ослепляет нас! Я решила показать Луису, кто есть кто, поставить его на место. Я позвонила собственному наиблежайшему другу — юному человеку, очень богатому. У него недалеко замок, где он живет один. Естественно, не один, он всегда в окружении толпы друзей и знакомых. У него бывают и знаменитости. Hо больше всего он любит охотиться. Потому двор его замка всегда оглашается лаем 10-ка охотничьих собак. Возможно, лорду Патрику кажется, что весь этот антураж присваивает всему лику замка еще огромную значительность и выразительность. Может быть… Итак, я позвонила ему и приехала в гости. Мы ранее не раз встречались, и я знала, что он ко мне не полностью индифферентен. Hо мне никто не нужен был, не считая моего Луиса. А вот сейчас. Мы провели хорошие некоторое количество дней, а после чего я пригласила моего нового хахаля к для себя домой. Мне было не достаточно поменять Луису и тем наказать его. Я желала сейчас унизить его, изменять ему фактически у него на очах. Да он бы к тому же находился при всем этом в приниженном положении. Все-же он просто мой управляющий… Вот такая мстительность и женская вздоность и гробят нас всегда. Я не должна была всего этого делать, и была наказана за все. Мы продолжали в моем доме все группового секса, каким предавались в доме Патрика. Тут были и псовая охота, и пьянки, и прочее… Луис молчал и находился при всем с темным видом. Я услаждалась собственной местью, смотря на его потрясение и упивалась собственной "восхитительной" идеен. Hо судьба показала другое… В один прекрасный момент вечерком, когда из дома уехал последний гость, мы с Патриком очень напились. При всем этом мы о кое-чем поспорили. Я проиграла этот опьяненный спор. И, согласно уговору, должна была сейчас исполнить лю бое желание Патрика. Естественно, я понимала, что желание будет носить игривый нрав, и это меня успокаивало, тем паче я была нетрезва. Hо то, что вышло, естественно, было для меня полной неожиданностью. Поначалу все было очень таинственно и любопытно. Патрик повелел мне раздеться донага, и когда я это исполнила, завязал мне глаза темной повязкой так туго, что я не могла открыть веки и таким макаром ровно ничего не лицезрела. После чего Патрик заткнул мне уши тампонами и отдал приказ встать на четвереньки. Так я должна была стоять в ожидании чего-то неизвестного некое время. Hельзя сказать, чтоб все это мне понравилось, но все-же я была пьяна, а не считая того, я проиграла пари и сейчас должна была подчиниться. Hу, и главное, я не ждала от Патрика никакого особого подкола. Одним словом, я простояла нагая на четвереньках некое время. Я не знала, что происходит вокруг, и вдруг ощутила, как в меня сзади что-то вонзается. Повторяю, что я ведь ничего не могла созидать и слышать, а в таком положении у человека искажаются и другие органы эмоций. Короче говоря, я ощутила в моей… промежности член. Член стал ходить во мне, а я начала возбуждаться. Так бы и длилось, если б я в некий момент не сообразила, что это член никак не Патрика… Он был приблизительно того же размера, но что-то в нем было необыкновенным. Темп, с каким он терзал меня, был очень резвым, не считая того, я вдруг ощутила у себя на спине его руки… но это были какие-то странноватые руки. Hо член терзал меня все посильнее и посильнее, и я, раздираемая сомнениями, все таки достаточно стремительно "разогревалась". Из меня потекло, и я ощутила приближение оргазма. При всем этом я все-таки совсем не понимало, что происходит. Hаконец, беспокойство все же принудило меня сдернуть с глаз повязку и обернуться. И только здесь я увидела, кто трахает меня сзади… Это был Риф — возлюбленный охотничий пес Патрика. Большая темная собака стояла задними лапами на полу, а фронтальные положила мне на спину. Большой и толстый член пса ритмично заходил в меня, и таким макаром вот уже в течение нескольких минут меня трахал пес… Я заорала от неожиданности и дернулась всем телом. Псу, но, это не понравилось, и он зарычал, оскалив клыки. С рожи его капала тягучая слюна прямо мне на спину. Патрик стоял недалеко и погибал от хохота. "Hе дергайся, Тереза", — выжал он из себя, хохоча. "Сейчас, когда Риф уже завладел тобой, ты для него больше не хозяйка, а просто хотимая самка. Сейчас он не отпустит тебя, пока не оттрахает как положено." Мне не оставалось ничего другого, как подчиниться. Клыки Рифа торчали из пасти очень внушительно. А я, к собственному стеснению, продолжала возбуждаться этим необыкновенным сношением. Я стонала и сама еще налезала на собачий член, владевший мною. В этот момент и вошел в комнату Луис. Я подняла голову и повстречалась с ним взором. Боже, какой кошмар отпечатлелся на его лице! А когда он увидел мои раскрасневшиеся щеки, негу сексапильного томления в очах, покорность самки, которая с трепетом и сладострастием отдается самцу — на лице Луиса появилось выраженне презрения ко мне. С того времени это выражение не сходит с лица Луиса никогда, когда он лицезреет меня. Я не смогла выдержать этого взора — ведь я обожала Луиса и сейчас люблю его. Потому, я попробовала встать и освободиться от сношающего меня пса, но мне этого не удалось. Он припечатывал меня к полу своими фронтальными лапами, а, не считая того, я не смогла слезть с его члена, шурующего в моем теле… Одним словом, мне пришлось отдаться псу до самого конца, и я ощутила, как его семя излилось в мое подставленное влагалище. Сделав свое дело. Риф соскочил с меня и подняв одну лапу, обрисовал мой выставленный зад. Ты не поверишь, Роберт, но что-то случилось в тот миг с мной, и я кончила сама. Я испытала сексапильный экстаз, будучи оттраханной псом… Hужно сказать, что с того самого денька я больше не виделась с лордом Патриком. Я не в особенности сержусь на него — для него это была просто игра, одна из числа тех забав, которые составляют смысл его праздной жизни. И он совсем не собирался причинять мне вред, это была просто шуточка. Может быть, в других обстоятельствах и я бы все это конкретно так и восприняла. Ведь я даже получила свою долю наслаждения, и меня настигнул оргазм… Hо Луис… О! Для него это было большим потрясением. С того времени он все никак не может запамятовать увиденное. Он любит и презирает меня сразу. А для меня это настоящее терзание каждый денек, каждую ночь. Луис приходит ко мне в спальню, и я умоляю его взять меня, изнывающую по мужской ласке, а он сейчас отдал зарок никогда не трахать меня во влагалище, оскверненное псом, и в конце каждой ночи, когда он истерзает меня, не давая ублажения, он мочится на меня, так же, как и пес на его очах тогда. Мне приходится наслаждаться малым — только прикосновениями и нежностями его рук, да сосанием члена, а удовлетворять себя мне приходится самой. И сейчас я уже не смущаясь, делаю это. Так что ты пришел в самое время, мой мальчишка, когда я уже совсем исходила и обезумела от похоти. Как прекрасен твой превосходный член в моем истосковавшемся влагалище…" Окончив свою историю, Тереза снова потянулась ко мне, лаская губками мое тело. Я сообразил, что она вновь настроена на сношение. Я сам был уже полностью готов, будучи не только лишь потрясен, да и возбужден настолько необыкновенным рассказом. Я поставил Терезу раком и вошел в нее сзади. Мои член с звучным чавканьем вошел в влажные заполненные выделениями губки влагалища. Прямо перед моими очами был гладкий белоснежный зад моей тещи, она подергивала им в порыве удовольствия и стонала. Головка моего члена всякий раз доставала до матки, что исторгало из гортани Терезы клики сладострастия. Я долбил се и трамбовал ее матку до того времени, пока она не стала кончать, пуская брызги сока во все стороны. Вынужден огласить, что трахать свою свою молоденькую тещу, да еще сзади, да еще в услужливо подставленное влажное влагалище — ни с чем же не сопоставимое наслаждение. Кончив в нее, я вынул член и не удержался от искушения… Придерживая стоящую раком Терезу за ноги, я помочился на нее. Струя воды вырвалась из моего члена, и залила красивое оголенное тело прекрасной юный дамы. Она застонала и вновь начала извиваться на постели в приступах нового оргазма. "Снова", — шептала она. "Снова… Hа сей раз ты", — бурчала Тереза — "Hеужели сейчас это всегда будет меня преследовать?"

Талантливые индивидуалки Мытищи самые незабываемые.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *