748.jpg

Эротические рассказы — Основной инстинкт. Часть 1

Introduction — Короче, так вы и прокувыркались втроем до утра? Заместо ответа Стас потянулся, как сытый кот, и улыбнулся коварно, всем своим видом демонстрируя, что обе дамы остались довольны, а позже выразительно поглядел на пустой стакан. Я поднялся с кресла, налил коньяку в оба стакана и поставил бутылку назад на камин, чтоб он еще незначительно нагрелся. Дрова в камине начали пощелкивать, разгораясь. Я протянул к огню замерзшие с мороза ноги. Домик, в каком мы находились, размещался на самом краю дачного поселка, и в окно были видны только заснеженные ели. Дача эта досталась Стасу от родителей. Огородник из Стаса вышел плохой, и участок стремительно пришел в упадок, но домик он старался поддерживать в относительном порядке. Две комнатёнки (и еще одна наверху) , кухня и банька, да еще сарайчик для дров. Все робко, но комфортно. Мы были друзьями с юношества и вот уже много лет временами устраивали сюда набеги, чтоб отдохнуть от суеты городской жизни. Время от времени мы приезжали с супругами и никогда — одни. Вот и на данный момент из-за двери слышался хохот наших новых подружек, Оли и Маринки, которые готовили нехитрую закусь, пока прогревалась баня. ( — хороший совет) Отпив коньяку, Стас надул щёки, поглядел на потолок, сделал широкомысленное лицо и изрек: — Всех дам мира не оттрахать… но к этому нужно стремиться! Я чуток отодвинулся от огня — сухие березовые поленья были дальновидно заготовлены еще с озари, и камин стремительно разгорался. Клубы сероватого дыма послушливо потянулись в трубу. — Слушай, старик, а ты никогда не считал сколько у тебя их было? — А это может быть? — Пожалуй, нет. Я как-то пробовал, не вышло. Почти все забывается. Бывает, лицо помню — имя запамятовал. А бывает, и лица не помню — так, смутная тень. А ведь, любая — это отдельная история, роман… а время от времени и драма. Сволочи мы! — Ага, сволочи, подлецы и ловеласи — я налил еще по стакану, — а ты думаешь у баб перечень короче? — У их память длиннее. Стас отпил, встал и, потирая лысеющий лоб, зашагал из угла в угол комнаты. Похоже, данная тема его издавна тревожила. — Ты слышал пословицу: «Если б юность знала! Если б старость могла!» Это неоценимый опыт! Его же по наследию передавать нужно! Когда-нибудь я сяду и напишу хотя бы то, что еще помню. Просто себе. «Былое и думы». «Воспоминания поручика Ржевского». «Мемуары последнего романтика». «Основной инстинкт». Прямо завтра и начну. Стас работал корреспондентом в одной молодежной газете. Гласили, что он подает надежды. Эрудированный, смышленый, полностью может быть, у него бы вышло… Но, естественно, ни завтра, ни послезавтра он не начал. Поначалу не позволили домашние дела. Позже — задание редакции. Позже — какая-то новенькая любовная интрижка. А через полгода уехал в Канаду. Время от времени позванивал мне оттуда, время от времени присылал по Вебу поздравления с праздничками, а позже и совсем пропал. А мне эта его идея длительно не давала покоя. Каждое мое новое приключение, любая фемина в моей постели напоминали мне: «А вот очередной сюжет для Стасовых «воспоминаний». «А почему бы и нет?», произнес я для себя в один прекрасный момент и начал вспоминать. Мемуары уводили меня все далее и далее в глубочайшее детство, ведь собственный 1-ый сексапильный опыт мы получаем чуть не в младенчестве. Сначала я пробовал придерживаться хронологии, потом перебежал к разделению главок по темам, а позже стал относиться к этой затее все наименее и наименее серьезно и совсем оставил пробы как-то упорядочить эту писанину. Не думаю, что кто-либо, когда-нибудь прочтет то, что из этого вышло. Что все-таки касается меня, я получил большущее наслаждение, перебирая в памяти все занятные эпизоды моей жизни, добавившие в свое время неоценимые частицы в копилку моего сексапильного опыта. Я с благодарностью вспоминал моих дорогих «учительниц», всех собственных светочек, ирочек и танечек, блондинок и брюнеток, длинноногих и малеханьких, стройных и полноватых, всех, ведь любая из их — это малая вселенная и любая достойна того, чтоб ее помнили. Нередко эти мемуары так меня возбуждали, что я бежал в ванную и «разряжался» в унитаз, как ребенок, прокручивая в памяти дорогие образы. Так что, как минимум одно полезное применение этим запискам все таки нашлось. 1. «Любовь соло». Для хоть какого человека 1-ое знакомство с интимной сферой жизни начинается с рукоблудия. Это, как говаривал Остап Бендер, «мед факт». Любой из нас ощутил собственный 1-ый оргазм наедине с самим собой. Статистика утверждает, что в постоянном рукоблюдии в детские и юношеские годы признались около 90 процентов парней и поболее 60 процентов дам. Потому что эти выводы изготовлены на основании опросов, а люди не всегда бывают откровенны, рискну утверждать, что эти числа занижены. По моим наблюдениям, для мужской половины этот процент впритирку приближается к 100 (кроме, может быть, нездоровых и увечных) . Что касается дам, все находится в зависимости от возраста и воспитания. Думаю, что годам к тридцати-тридцати 5, процент будет не ниже. Существует мировоззрение, что онанизм — это вредная привычка, владеющая, в наилучшем случае, только одним положительным качеством — она позволяет детям скинуть избыточное напряжение, связанное с невыполнимостью воплотить свои сексапильные желания «обычным» методом. Другими словами с началом постоянной сексуальной жизни потребность в рукоблюдии исчезает. Тезис на самом деле опровергнутый жизнью! Во-1-х, природа не дурочка, и, если б онанизм приносила вред, мы не следили бы это явление в природе (неуверенные приглашаются к обезьяньей клеточке в ближний зоопарк) . Во-2-х, никому пока не удалось разъяснить, в чем все-таки конкретно заключается вред онанизма. А в-3-х, легенда о том, что эта привычка с возрастом проходит, не выдерживает критики. Я очень и очень сомневаюсь, что человек, в один прекрасный момент научившийся получать оргазм с помощью такового доступного средства как собственная рука, когда-либо откажется от этого наслаждения. Наслаждение! Вот ключевое слово и единственная причина! Онанировать — это приятно! Природа подарила нам возможность получить наслаждение от собственного тела в хоть какое время денька и ночи без каких-то дополнительных издержек. Единственное, что для этого необходимо — возможность остаться в одиночестве (ну и это не всегда непременно) . А единственное препятствие — традиции и морально-этические нормы, вдалбливаемые с юношества. Наверняка, каждый может вспомнить, как холодела от кошмара спина, как потели руки и покрывалось мурашками тело от мысли что кто-либо, предки, товарищи (которые сами делают так же) мог увидеть ЭТО. А почему, фактически? В древнем мире, к примеру, традиции не препятствовали получению наслаждения хоть каким легкодоступным методом, и общественный онанизм был делом полностью обыденным. Диоген Синопский, который сам, бывало, обожал подрочить на площади на потеху толпы, гласил: «Если б мы могли утолить голод обычным поглаживанием животика, разве мы не делали бы это каждый раз, когда голодны? Так почему же мы должны вытерпеть муки сексапильного голода, если мы можем доставить для себя наслаждение?» Может быть, современный моралист и отыщет некое несоответствие этого тезиса сегодняшним этическим нормам, но в логике древнему пропагандисту самоудовлетворения не откажешь! А сколько страшилок понапридумывали про онанизм! И слепнут от него, и мозги засыхают, и даже импотенция случается! Последнее в особенности интересно. Некий грамотей придумал догадку, согласно которой человеку отпущено определенное количество спермы (стакан? ведро? бочка?) , которую он и расходует в течение жизни. Типо, расходуя сперму не по предназначению, человек приближает свою половую слабость. Очевидно, подрочив в унитаз прямо перед приходом вашей дамы, вы несколько уменьшаете свои шансы прослыть неутомимым Казановой. Но здесь уже почти все находится в зависимости от дамы. Умная фемина всегда отыщет метод воскресить вашего поникшего друга и не дать вам утратить лицо. Как приятно сесть с женщиной в два кресла напротив, включить побольше света и заняться этим вкупе, на очах друг у друга! … А если друг дружке, по очереди! Вобщем, вдвоем — это уже не онанизм. В те дальние годы это могло быть только моей розовой мечтой, либо, вернее будет сказать, одной из моих фантазий. Сексапильные фантазии — неотклонимый атрибут онанизма. Кто-то произнес, что самоудовлетворение — единственный вид секса, в каком находится хоть некий элемент творчества. Что мы только не представляем для себя, запершись в ванной! Я перетрахал в собственных мечтах всех собственных одноклассниц, и соседок по двору подходящего возраста и наружности, также старшую пионервожатую в школе, и, даже, молодую учительницу географии очень аппетитной внешности, также неограниченное количество звезд, при этом, во всех мыслимых позах, всеми известными методами. А на женщин, украшающих упаковки дамских колготок в витрине наиблежайшего универмага, я мог наслаждаться не больше 5 минут, после этого мне приходилось бежать в публичный туалет недалеко. Я закрывался в кабинке и остервенело занимался онанизмом в дырку в полу, прокручивая в голове сцены сумасшедшего секса с длинноногими красавицами. (Когда главный герой начинал с онанизма, было толком не на что онанировать, — прим.ред.) Суровой подпиткой для моих фантазий была порнуха. Естественно, в те времена с этим было трудно. 1-ые изображения оголенных дам, увиденные мною, были любительскими черно-белыми фото, которые приволок откуда-то Виталик. Он, хотя и был старше меня на четыре года, общался больше с компанией моих одногодок, чем со старшими ребятами. Я даже не очень понимаю, почему он возился с таковой мелюзгой. Вобщем, по интеллектуальному развитию он был, кажется, поближе к нам, чем к старшим. Мы с алчностью рассматривали мятые фотоснимки с расплывшимся изображением каких-либо полупьяных теток, трясущих сиськами и раздвигающих ноги перед объективом. С деланным равнодушием отпускали скабрезные шутки, сплёвывая через зубы, и исподтишка поправляли в брюках пробуждающуюся плоть. А по вечерам, запершись в ванной, любой из нас включал воображение на полную катушку. Рисунки, оживали, заполнялись цветом, объемом, запахом, звуком. дамы на их воспринимали самые соблазнительные позиции, перед очами каруселью проносились ноги, груди, попки, руки все убыстряли темп, и мелкие фонтанчики в очередной раз орошали кафельные полы ванных жаркими каплями… Становясь старше, мы время от времени получали доступ и к истинной порнухе. В один прекрасный момент все тот же Виталик принес целый журнальчик. На обложке была изображен большой негр, кончающий в рот молодой блондиночке. Все ее лицо было залито спермой, она текла по щекам, подбородку, а из члена негра продолжало фонтанировать… Журнальчик поначалу скупо рассматривали все совместно, усевшись в круг в беседке детского садика по соседству. Потные ладошки, дрожащие пальцы, конвульсивное дыхание и истязающий вопрос в пылающих очах: «Когда, ну когда же, в конце концов, и мы так же? … » Позже я выпросил журнальчик у Виталика на пару дней домой. Сколько замечательных минут провел я наедине с этим журнальчиком! Как много нового вызнал! Я переворачивал страничку, и член, который только-только выстрелил свою еще одну порцию, опять твердел и наливался. Красотки сходили со страничек журнальчика в мою комнату, присаживались на мою кушетку и принимались ублажать меня руками, губками, языком. Больше всего на свете мне хотелось, чтоб чьи-то нежные губки, непременно накрашенные ярко-красной помадой, сомкнулись вокруг моего члена и, оставляя на нем следы, заскользили бы вверх-вниз, поднимая меня к самой верхушке удовольствия… До сего времени я очень люблю, когда дама, делающая мне фелляция, пользуется при всем этом броской помадой. Как и где онанировать? Я придумывал все новые и новые методы варьировать любимое занятие. К обычным местам — в ванной и под одеялом (когда отсутствовала моя старшая сестра Татьяна, с которой нам приходилось разделять одну комнату на двоих) — с течением времени добавлялись все новые. Я отпрашивался с уроков и орошал спермой по очереди все толчки школьных туалетов, я занимался онанизмом в лифтах, успевая оргазмировать за время движения до одиннадцатого этажа, в подвалах, на верандах в детском садике недалеко и в беседках в городском парке, рискуя быть увиденным и ещё посильнее возбуждаясь от этой мысли, я трахал щель меж диванными подушками, я поливал член струей из душа. Мастурбируя рукою, я всегда непроизвольно увеличивал темп так, что перед самым оргазмом рука мерцала с большой скоростью. Мне же очень нравилось, когда происшествия не позволяли мне делать это стремительно. Тогда мне поневоле приходилось сбавлять темп. Это продляло наслаждение. Скоро я освоил онанизм лежа в до краев заполненной ванне (если двигать рукою очень стремительно, вода расплескивается) . Еще более мне понравилось заниматься онанизмом, лежа в кровати, когда сестра уже лежала в собственной кровати у обратной стенки (предки всё никак не могли получить обещанную квартиру, и мы, «разнополые детки», как писала мать в безграничных заявлениях, прошениях и ходатайствах, разделяли одну комнату на двоих) . заниматься онанизмом в присутствии сестры приходилось в особенности осторожно. Стараясь не дышать, я осторожно двигал рукою под одеялом туда-сюда. Выходило очень медлительно, наслаждение растягивалось на пару минут. Можно ли представить для себя большее экстаз?! Но, живое детское воображение давало подсказку: «Можно!» Я грезил о «реальном» сексе, и в особенности, о его оральной разновидности. Вобщем, к тому времени я был уже не ребенком, а ребенком, с ломающимся голосом, первым пушком на верхней губе и, конечно, россыпью прыщей на лице. Я уже с алчностью посматривал на коленки одноклассниц, а вид их грудей, прыгающих под футболками на уроках физкультуры, заставлял меня временами закрываться в туалете у спортзала… Я мастурбировал уже по два-три раза в денек. Я с нетерпением ждал свою первую Даму. Я был готов к ее приходу, и немаловажную роль в этом сыграли тыщи оргазмов, которые я ощутил наедине со собственной рукою и со своим воображением.

Лучшие и самые дешевые проститутки Москвы ждут вас в гости.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *