381.jpg

Эротические рассказы — Основной инстинкт. Часть 2

2. 1-ый опыт: удовлетворенность инцеста. В поиске новых тем для моих бессчетных сексапильных фантазий я как-то устроил ревизию тех полок в нашем шифоньере, которые занимала моя старшая сестра Татьяна. Хотя она на 5 лет старше, другими словами ей было тогда семнадцать, ранее денька я как-то не отдавал для себя отчета в том, что я живу в одной комнате с уже взрослой женщиной. Мы всегда были на уникальность дружны с сестрой. Она была надежным товарищем, готовым посодействовать, дать подсказку, «прикрыть» от родительского гнева, если необходимо. А сейчас я стоял и перебирал все это кружевное бело-розовое великолепие, которое она, оказывается, носила под своими юбками и блузами. Естественно, я осознавал, что «наша жена», как называла ее мать, в этом году кончает школу, а десятиклассница может, и даже обязана иметь в собственном гардеробе ажурные колготки. Но только сейчас я стал осознавать, что красивая брюнетка, одевающая на свидание прозрачные трусики из тончайшего нейлона, и моя родная сестра — это одна и та же дева. В ушах шумело, сердечко колотилось в груди паровым молотом. Мной обуяло сумасшедшее желание чего-нибудть примерить. Торопливо стянув с себя штаны совместно с полосатыми «футбольными» трусами, я избрал темный пояс с узорчатыми чулочками и узкие узорчатые трусики, и то и это очевидно «закордонного» происхождения. Сразу выяснилось, что расположить свое хозяйство под узкой, как сеть, тканью, мне не получится. Мой боец вскочил по тревоге и был готов открыть огнь на поражение. Я надел пояс, натянул один чулок и сообразил, что мне навряд ли получится окончить эту функцию до начала «боевых стрельб». Я стоял на ослабевших ногах и смотрел на собственный член, готовый подорваться от внутреннего давления. Сперма толчками подымалась от яичек и пульсировала на кончике головки, которая стала багряной от напряжения. Я обхватил рукою член и через секунду уже испытывал оргазм, подвывая от удовольствия. Минутку спустя, уничтожая следы собственного злодеяния, я нашел несколько капель, попавших на трусики. Застирать их и высушить до прихода домашних я уже не успевал. Единственным выходом было упрятать. Я торопливо запихнул Танины трусики под собственный матрац. Той же ночкой я осторожно извлек их оттуда и, стараясь не шуметь, опять натянул на себя. Прикосновение гладкой ткани тревожило необыкновенно. Остроту ощущениям добавляла возможность слышать ровненькое дыхание хозяйки этих трусиков, лежащей в 3-х метрах от меня. В первый раз отцовские обещания о скором получении трехкомнатной меня не веселили. Я гладил собственный член прямо через тончайшую ткань Таниных трусиков и задумывался о тех частях ее тела, которые эти трусики обычно скрывают. Оргазм был таким бурным, что, когда все кончилось, я длительно с страхом прислушивался, не разбудил ли я ее своим сопением? ( — хороший совет) Несколько месяцев спустя, перебирая в очередной раз белье, я натолкнулся на жестяную банку из под монпансье, которую Таня упрятала глубоко под грудой собственных лифчиков и трусиков. В банке лежали всякие пустяки, которые девчонки нередко хранят без всякой надобности — какие-то записки, фантики, засушенные цветочки, также — пачка презервативов. Мои гипотезы отыскали свое доказательство: вот эти трусики, что я держу на данный момент в руках обтягивают ягодицы не невинной целки, а опытнейшей (грешной?) дамы. Мое воображение получило новейшую еду: «Любопытно, а с кем она этим занимается? Как? В каких позах? А берет ли она в рот?» (Я ощутил что-то вроде укола ревности, и присел на ее кушетку, продолжая онанировать.) «Вот тут она дремлет. Может быть и трахается тоже тут? Вот так, к примеру. Либо вот так. А когда ее трахают в рот, она открывает рот вот так». Воображение отрисовывало мне все новые сексапильные сцены… Скоро я увидел, что меня стало тревожить то, на что я никогда не направлял внимания ранее. Ее колени под маленьким банным халатом, холмы ее грудей, вздымающие узкую ткань ночной рубахи. Я придумывал все новые поводы для того, чтоб быть всегда рядом с ней. Я старался вставать пораньше по воскресеньям, когда ей не нужно было идти в институт, и у меня был шанс поглядеть на нее спящую. Время от времени одеяло не прикрывало ее на сто процентов. Это были самые счастливые деньки. Я какое-то время рассматривал ее, а позже бежал ванную, опасаясь «расплескать» по дороге. Я отлично помню, что после чего не плохое настроение не покидало меня весь денек. Очень скоро Таня стала главной героиней моих сексапильных фантазий. Что происходило в голове тринадцати-черырнадцатилетнего ребенка, который, онанируя, грезил о собственной родной сестре? Инцест… Я и слова-то такового тогда не знал. Я просто ее очень желал. Я осознавал, естественно, что это некорректно, что она — моя сестра, и я не должен допускать этого даже в идей… . Но, мастурбируя ночами в 2-ух метрах от спящей Танечки, я желал ее до умопомрачения, до обморока. Мне было уже лет пятнадцать когда, раскопав в стиральной машине трусики, которые еще хранили ее тепло, я надел их, присел на край ванны и занялся своим возлюбленным делом. Как я мог запамятовать запереть дверь? Не понимаю. Она вошла, когда я оргазмировал, мечтая, конечно, о ней. Шок, который я испытал, не поддается описанию. Сказать, что я был готов провалиться через землю, означает не сказать ничего. Она смотрела на меня с ухмылкой, а я стоял перед нею, сжимая рукою член, и не знал, что мне делать — упрятать быстрее фонтанирующий орган в ее же трусики, либо снять их быстрее и надеть свои штаны. Немая сцена продолжалась не больше секунды, но эта секунда показалась мне вечностью. Она вышла, забавно расхохотавшись, а я запер закрывшуюся за ней дверь, закрыл руками лицо и расплакался. Она лицезрела на мне свои трусики, она лицезрела, как я занимался онанизмом. Она знает мою тайну. Это — конец. Она сейчас всегда будет меня презирать. Я был раздавлен, убит. Скажу честно, посреди иных меня посетили даже мысли о суициде. Я просидел в ванной около часа, не способен вынудить себя выйти. Но не мог же я оставаться там вечно. Выйдя из ванны, я нашел, что свет в нашей комнате еще пылает, другими словами Таня еще не дремлет. Покрутившись еще с полчаса на кухне, я сообразил, что ложиться она не собирается, потому что, по-видимому, ожидает меня. Я шел, как приговоренный к погибели идет на эшафот, и молился о том, чтоб оказалось, что она просто забыла выключить свет. Но, мои мольбы услышаны не были: она вправду ожидала меня. Отложив книгу, Таня встретила меня ухмылкой. Красноватый от смущения, я разделся и лег в кровать. Пауза была недолгой. То, что она мне произнесла, я запомнил на всю жизнь: «Не переживай. Я никому не скажу. Это нормально. Онанизмом занимаются все… » и, после паузы: «… включая меня». Меня будто бы стукнуло током. Таня тоже онанирует??? Неописуемо… Нет, она, наверняка, просто глумится нужно мной. Отвернувшись к ковру на стенке, я страшился пошевелиться. Она продолжала: «Очень скоро ты встретишь деву, которую полюбишь. Если она не дурочка, то все у вас будет отлично, в том числе в сексе». Я продолжал изображать спящего. «А пока можешь продолжать делать то же самое, это полностью нормально, не переживай!» Таня всегда была хорошим и внимательным другом. Я уснул умиротворенный. Последней моей идеей было: «Как жалко, что мне нельзя на ней жениться!» Я обучался в восьмом классе, когда это случилось. Наша физичка в один момент захворала, последующим за физикой и последним в тот денек уроком была физическая культура, и я, резонно решив, что в таковой теплый вешний день тупо упускать возможность безнаказанно прогулять школу, отправился домой. Я открыл своим ключом, сбросил кроссовки, открыл дверь в комнату, вошел и остолбенел. Похоже, я пришел не впору. Сестра была не одна. Обнажённая Таня лежала на собственной кушетке поверх клетчатого покрывала в объятиях собственного однокурсника Андрея. Мне была видна только его тощая белоснежная пятая точка, покрытая большими веснушками, которая совершала ритмичные движения меж обширно разведёнными ногами сестры. Таня увидела меня сходу. Никак не стесняясь, смотря прямо мне в глаза, она обняла Андрея своими ногами за талию и начала такие же ритмичные движения навстречу. Конвульсивное дыхание, стоны, отчаянный скрип старенькой кушетки… логично, что они не услышали, как я пришёл. Смотря прямо на меня, Татьяна стала кончать. Я никогда не лицезрел ранее, как испытывали оргазм фемины, но додуматься было нетрудно. Ее глаза подернулись дымкой. Она дернулась, позже к тому же снова, и начала биться в конвульсиях оргазма, не отрывая взор от меня. мадам, являющаяся главной героиней моих сексапильных грез кончала прямо на моих очах! Затаив дыхание, стараясь, чтоб подо мной не скрипнула вероломно половица, я бесшумно закрыл дверь и выскочил на улицу. Тёплый ветерок не остужал залитое краской лицо. Меня практически трясло от увиденного. Ревность, кошмар и… эрекция! Наиблежайшее скрытое местечко, где я мог разрядиться, была беседка за нашим домом. Спрятавшись за кустами, окружавшими беседку я нетерпеливо вынул собственный напряжённый орган. После того, что я увидел, мне хватило 5 либо 10 секунд, чтоб брызнуть на распустившиеся зелёные листики. А через минутку, когда 1-ое стояк улеглось, я ощутил такую обиду, что просто расплакался. Одной рукою я застёгивал пуговицы на школьных штанах, а другой размазывал слёзы по щекам, ещё не знавшим бритвы. Ну что она могла отыскать в этом веснушчатом? Воспоминание о прыгающей пятой точке вызывало брезгливое чувство. И, хотя я и осознавал, что личная жизнь моей взрослой сестры, моей родной сестры, не может иметь ко мне никакого дела, горьковатые слезы ревности продолжали капать, оставляя тёмные точки на школьном форменном пиджаке… Но, жизнь не стояла на месте. Я удачно сдал экзамены и перебежал в девятый. Окончание экзаменов было решено ознаменовать вечеринкой. Квартиру предоставили, как обычно, предки Ольги, самой общительной девчонки нашего класса. Владея очень симпатичной наружностью и радостным характером, Оля заслуженно воспользовалась любовью всей мужской половины класса. Охотно купаясь в лучах всеобщего обожания, очаровашка Ольга, но, ранее вечера со хохотом отторгала застенчивые пробы ухаживаний всех возможных кавалеров. Вечеринка удалась на славу. Закончив восьмилетку, все чувствовали себя людьми, преодолевшими некий очень принципиальный шаг в собственной жизни. К тому же, несколько человек из класса решили продолжить образование в ПТУ, и нам хотелось с ними по-доброму проститься. Девченки были очаровательны, мальчишки остроумны и галантны, временами доставалась и расплескивалась еще одна бутылка, делая всех еще больше раскованными. Ребята выходили в парадное к лифту, важничая, доставали завезенные из других стран сигареты, добытые в денежных магазинах и на барахолке, и ломающимися басками обсуждали с приличным видом перипетии закончившихся экзаменов и перспективы начинающегося лета. Девченки, раскрасневшиеся от вина, выскакивали следом, добивались ещё танцев и уводили курильщиков вспять в квартиру. Умеренная трёхкомнатная «распашонка» прогуливалась ходуном. В полумраке пары плясали, тесновато прижавшись друг к другу. Застенчивые объятия, лобзания. С детской непосредственностью появлялись и распадались новые пары, появлялись новые симпатии и привязанности… Я не отходил от хозяйки. Сжимая в танце её стройное тело, ощущая упругую гладкую кожу под узким шёлком летнего платьица, я всё больше терял голову и к концу вечера был безнадёжно влюблён. Натанцевавшись, направились гулять. Мы с Олей шли сзади всех, обнявшись, и я ловил на для себя завистные взоры одноклассников. Вволю надышавшись июньским воздухом, до краёв заполненным одурманивающим запахом расцветающей сирени, стали расходиться. Я пошел провожать Ольгу. Вспоминая сейчас мои пробы произвести на нее воспоминание, я понимаю, что они выглядели, вероятнее всего, очень неловкими. Но, мы были молоды, наши головы кружились от выпитого вина и от теплого июньского воздуха… Ольга призналась, что я издавна ей очень нравлюсь, и что она, в общем, не против, если наши дела… В последующую минутку мы уже лобзались в каком-то полутемном парадном. Это были мои 1-ые истинные лобзания. Губки, язык, шейка, упругие груди через узкую ткань… Я неуклюже облапал ее с ног до головы, но она, кажется, была совершенно не против. Последующий денек мы провели нежась под горячим солнцем на пляже. На другой денек поехали кататься на лодках в городской парк, а позже ели мороженое в кафе. Позже — снова загорали на пляже. Теплое летнее солнце, обычно нечастый гость в наших широтах, жаркий песок, одуряющий запах расцветающих каштанов… Наши дела развивались быстро. Я втюрился стремительно и окончательно. Ольга на время принудила запамятовать о моих сумасшедших и несбыточных мечтах. Сейчас я грезил только об одном — поскорее перейти от невинных лобзаний к самому главному. Все таки летнее солнце очень содействует романтически настроенным юным людям. В полном согласовании с возрастающим столбиком указателя температуры, наши нежности становились всё более жаркими, так что достаточно стремительно мы путь от невинных объятий и застенчивых лобзаний до полностью интимных нежностей. Скоро Ольга в первый раз позволила уложить ее на неширокую девичью кушетку в ее комнате. Мы неистово лобзались часами, постигая новейшую для нас науку любви. лобзания равномерно передвигались на шейку, грудь, она уже разрешала разглаживать и целовать свои колени. В конце концов, наступил денек, когда она позволила расстегнуть, а позже и снять с себя халат. Я чуть не раз в день любовался ее стройной загорелой фигурой в открытом купальнике на пляже. Но как она застеснялась, оставшись в трусиках и лифчике в интерьере городской квартиры! Меня же это зрелище воодушевило необыкновенно. Я рвался на штурм крепости, и, покрывая лобзаниями ее тонкий животик и смуглые ноги, я был уверен в скорой победе. Через пару недель пал очередной бастион — она позволила снять с себя лифчик. Сейчас меж нами оставалась последняя преграда — узкая ткань ее белоснежных трикотажных трусиков. Понимая, что мне не стоит торопить действия, я решил поначалу насладиться тем, что мне раскрылось. Как обрисовать экстаз пятнадцатилетнего парня в первый раз прильнувшего к девичьей груди? Я целовал, облизывал, щекотал языком розовые бутоны. Не имея достаточного опыта, я поначалу пару раз сделал ей больно, но стремительно научился прислушиваться к Олиной реакции и по ее участившемуся дыханию сообразил, что конкретно доставляет ей наибольшее удовольствие. Преодолев легкое сопротивление, я просунул руку меж плотно сжатыми бедрами Ольги, и ощутил, что ткань невинных девичьих трусиков стала увлажненной меж ног. Мои небогатые зания в сексе были почерпнуты, не считая рассказов старших друзей, в мед брошюре со страшноватым заглавием «Психогигиена сексуальной жизни», и о значении этой воды я додумался сходу. Победа была близка! Я попробовал просунуть руку под резинку и повстречал внезапный отпор. Я попробовал проявить напористость, но Ольга была непоколебима. Еще большая напористость обязательно привела бы к большой ссоре, и я решил отложить решительный штурм на последующий раз.

Наши проститутки недорого помогут вам снять стресс.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *