Эротические рассказы — Тайный союз

     Джейн Марш была разведёнкой, но это не достаточно кого заинтересовывало в очень прогрессивный 20 век. Потому когда она переехала в небольшой красивый городок на Восточном побережье и устроилась на работу в кабинет мэра, её приняли дружелюбнее, чем она могла ждать. Благодаря помощи мэра — Патрис Эриксон — она сняла на долгий срок прелестный коттедж прямо на берегу Атлантического океана. Скоро сюда переехал её отпрыск Джек, и Джейн обусловила его в местную традиционную школу. Патрис посодействовала ей в благоустройстве и знакомстве с жителями города. Но даже собственной новейшей подруге Джейн не произнесла, что принудило её променять New-york на провинциальное захолустье.
     Джеку Маршу уже исполнилось четырнадцать. Это был высочайший, худощавый и достаточно симпатичный ребенок с замкнутым нравом. Он интересовался баскетболом, а не девицами, потому не приобрёл друзей в новейшей школе, но, казалось, данный факт не много печалил его. Так как он обучался достаточно приемлимо, не вступал в конфликты ни с учителями, ни с одноклассниками, Джейн была размеренна. Потому когда в один прекрасный момент он пришёл с впечатляющим синяком под глазом и разбитой скулой, она переполошилась. Отпрыск упрямо отрешался отвечать на вопросы и предпочёл уединиться в собственной комнате. Он отказался от ужина, потому Джейн приготовила ему бутерброды с ветчиной и сыром и отнесла наверх. Так как он всегда, с самого юношества был необщителен, Джейн не лезла к нему с расспросами. Но факт драки страшно расстроил её, потому ей не терпелось докопаться до правды. Джек лежал в кровати и читал иллюстрированный журнальчик комиксов. Джейн поставила тарелку с бутербродами на столик и присела рядом. Она знала, что отпрыск не любит пижам и всегда дремлет в трусах, потому её не смутил вид его обнажённого торса. Она погладила его по плечу. Джек отложил журнальчик и, немного хмурясь, поглядел на мама. Казалось, он желает побеседовать о чём-то принципиальном, но не решается начать разговор. Джейн ободрила его ухмылкой.
     — Ма, правда, что молвят про Патрис?
     — Что молвят, милый?
     — Что она … лесбиянка.
     Джейн удилась…
     — Мы не так близки, чтоб я задавала ей подобные вопросы. Она мой шеф, только и всего. Я не думаю, что меня, либо тебя, либо кого-то вообщем должна заинтересовывать её сексапильная ориентация. Это личное дело каждого.
     Понимая, что отпрыск задал вопрос непопросту, она спросила…
     — А почему тебя это так тревожит?
     — Один юноша в школе … полный кретин… произнес, что Патрис … желает заполучить тебя!
     Джейн рассмеялась, чтоб разрядить напряжённую ситуацию.
     — Должно быть, я должна быть польщена. Естественно, последние 6 лет нам пришлось несладко, но это не повод, чтоб кидаться в объятия незнакомому человеку, мужчине либо даме. Меня веселит, что кто-то ещё находит меня симпатичной.
     — Ты самая прекрасная в мире, — от всей души заверил её Джек, обнимая своими длинноватыми руками. Джейн неудобно прижалась к его груди, ощущая жаркий бархат его кожи под своими руками и вдыхая незапятнанный мускусный запах тела мужчины. У неё очень издавна не было мужчины, и соски вероломно прореагировали на его близость. Два тугих, болезненно напрягшихся комочка нагло упёрлись в грудь Джека, и когда Джейн торопливо вздохнула, они сделали возбуждающее скольжение. Джейн осторожно отстранилась от отпрыска и исподлобья посмотрела ему в лицо… не увидел ли. Он тяжело дышал, и взор его был прикован к материнской груди. фемина взяла его руки и приложила их к полушариям собственного немаленького бюста, который ранее момента ей не приходило в голову сковывать лифчиком. Джейн понимала, что совершает ужасный грех, но сладостное томление разлилось по всему её ещё юному здоровому телу, и единственное, о чем она на данный момент задумывалась, было пульсирующее понизу желание.
     Когда мама стянула и откинула в сторону футболку, Джек чуть не задохнулся от волнения. Он знал, что у нее крепкая полная грудь, но даже не подразумевал, что она так совершенна. Груди Джейн были похожи на зрелые дыни и увенчаны съёжившимися карими сосками, окружёнными кремовым ареалом. Джек наклонился, припал к наиблежайшему из их, втянул в рот и впился страстным поцелуем. Он услышал тяжкий сексуальный стон мамы, и это ободрило его на последующие деяния. Лаская ртом её соски, он подвинулся, и она легла рядом. Он расстегнул её джинсы, и его рука ловко проскользнула в её узкие узорчатые трусики. Тут было так горячо и мокро, что Джека бросило в пот. Он ощущал нежнейшее прикосновение лохматых волос, прикрывающих интимное место мамы, и не без наслаждения понял, что его член массивно вздыбился в ставших вдруг тесноватыми трусах. Он нередко мастурбировал, разглядывая эротические фото в глянцевых журнальчиках, но прикосновение к обнажённому телу женщины отдало более мощнейший толчок для эрекции.
     Джейн ощущала, что близка к обмороку. Ей уже издавна не было так отлично. Она посодействовала Джеку стянуть джинсы, чтоб облегчить проникновение, и обширно раздвинула ноги. На несколько секунд мальчишка оторвался от её груди и поднял голову. Джейн кусала губки, чтоб сдержать рвавшиеся наружу животные стоны, на лице её играл лихорадочный румянец, а глаза поблескивали, как рождественские огни. Мама и отпрыск улыбнулись друг дружке.
     Когда Джек коснулся рукою её разверзнутой щели, Джейн изогнулась подобно кошке и подтолкнула его к более решительным действиям. Указательным пальцем он провёл по увлажненной ложбинке и ввёл его вовнутрь. Влагалище Джейн ответило на вторжение мягеньким чмоканьем. Она была готова принять его. Джек торопливо стянул трусы до середины бёдер, выпростав разъярившийся фаллос, который набух до угрожающих размеров и готов был подорваться в всякую минутку. Он лёг меж ног мамы и придавил красную головку к её мёдоточащей органе. Джейн приподняла бёдра, и копьё Джека плавненько скользнуло вовнутрь глубочайшего канала. Он загнал полностью и застыл на одно куцее мгновение, прислушиваясь к ощущениям их соединённых тел. Издав боевой клич, он стал совершать резкие ритмичные движения, вбивая собственный кол меж материнских бёдер. Его яичка колотились о её ягодицы, нестерпимо возбуждая её. Уже не сдерживаясь, Джейн звучно стонала под градом его ударов и царапала ногтями спину отпрыска. Её тонкие ноги оплели его талию, не давая выскользнуть его посоху ни на дюйм. Чувствуя приближение оргазма, она напряглась и прочно сжала его в себе. В ту же секунду она ощутила, как жгучая сперма толчками стала впрыскиваться в её защищённую спиралью матку. Они кончили вкупе и бессильно упали на пуховую подушку.
     Не меньше 20 минут Джейн приходила в себя. Она лежала на увлажненной от бурных любовных утех груди отпрыска, видя, как орган, доведший её до 1-го их самых сильных её оргазмов, вяло лежит в шёлковой заросли тёмных кучерявившихся волос. Она протянула руку и немного сжала его, как будто в благодарность за доставленное удовольствие. К её изумлению, здоровяк опять вскочил. Джек лежал, не двигаясь и практически не дыша. Он желал, чтоб мама поиграла с его штуковиной, которой ранее воспользовался он один, но не знал, как попросить её об этом. К счастью, она отлично сообразила его без слов. Она задела кончика его головки языком, как будто пробуя его на вкус, потом её восхитительно-мягкий рот поработил его по всей длине. Восемь дюймов его плоти просто уместились в недрах её рта. Джейн сосала искусно, страстно, ускоряя ритм и виртуозно работая языком. Джек стонал от страсти и страшился оргазмировать мамы в рот. Потому он порывался оттолкнуть её, когда расплавленное семя стало извергаться из его торчащего члена. Но Джейн не только лишь не отступила, она испила ласковый мальчишеский нектар до конца и облизала его древко, когда всё было закончено. Подняв голову, она одарила отпрыска пикантной ухмылкой. Тот, повинуясь природному инстинкту, посадил её на собственный готовый к скачке член, и Джейн задохнулась от экстаза. Она подладилась под ритм его бёдер, и они вновь сделали головокружительное путешествие в страну плотских утех. Сейчас Джек не стеснялся, бурно кончая в мама, и она, в изнеможении падая на него, поцеловала его в губки.
     — Ты таковой сильный, мой сладкий, — шепнула она и уснула, прямо сидя на нём.
     Спустя час они пробудились отдохнувшие и, совместно приняв душ, спустились на кухню, где поужинали с волчьим аппетитом. Было ещё достаточно рано, хотя по ту сторону окна было темным-темно. Джейн переоделась в шелковый полупрозрачный пеньюар, который больше открывал, чем прятал, а Джек щеголял по дому в одних трусах. Они незначительно посидели у телека, но шоу возлюбленного комика сейчас не прельщало их. Потому очень скоро они вновь занялись любовью прямо в гостиной под идиотические шутки пользующегося популярностью актёра.
     — Ты больше не будешь скрывать от меня свои чувства? — спросила Джейн, когда они лежали в её спальне, стопроцентно оголенные и бессильные.
     — Никогда, — пообещал Джек. — Ты моя самая возлюбленная в мире. Если я не могу доверять для тебя, то не доверюсь никому.
     На последующий денек, когда Джейн вошла в кабинет мэра, секретарша доложила, что Патрис вызывала её к для себя. Взяв папку с текущими делами, Джейн направилась в кабинет шефа, чувствуя приятную тяжесть меж ног и не переставая тупо улыбаться. Но мрачное лицо Патрис мгновенно отбило у неё охоту развлекаться.
     — Что-то случилось? — встревожено спросила она, получив разрешение сесть.
     — Вам видней.
     Если демократичная Патрис называла подчинённых на «вы», означает, ожидай неудачи.
     — Не понимаю, — от всей души призналась Джейн, хотя в душу вползло чувство неудачи.
     — Я слышала о заварушке, которую устроил ваш отпрыск в школе. Я ощущала себя виновной из-за того, что не призналась вам в неких особенностях собственной…ориентации. Да-да, всё, что вы слышали обо мне, — это правда. Я желала извиниться и поехала в ваш коттедж. Мне продолжать?
     — Думаю, не стоит, — выжала пурпуровая от смущения Джейн. Больше всего ей хотелось провалиться через землю. Глас начальницы жёг ей сердечко.
     — Вы трахались с своим отпрыском, — произнесла Патрис без выражения. — Это достойно порицания, но…
     — Вы уволите меня?
     — Я не бог и не арбитр, но мне хотелось бы избежать скандала.
     — Вы не расскажете?..
     — Упаси Господь! Вы мне очень нравитесь, Джейн… Не в сексуальном отношении, — усмехнулась Патрис, видя, как вздрогнула мадам напротив. — И я думаю, что вы достойны почтения за тот подвиг, который вы сделали два года вспять. Джейн побледнела как погибель и с страхом уставилась на хладнокровную Патрис.
     — Вы понимаете?
     — Мой брат работает в Генпрокуратуре. Он был одним из обвинителей на суде.
     — Но для чего? В смысле…
     — Почему я взяла вас на работу? Вы приглянулись мне, Джейн … в сексуальном отношении, — Патрис горько улыбнулась. — Я помыслила, что мадам, хладнокровно совершившая убийство супруга, будет довольно благоразумна, чтоб не устраивать истерик, когда я предложу ей трахнуться.
     — Вы очень … откровенны. Но я не могу принять ваше … предложение.
     — Я не шантажирую вас, Джейн. Просто примите моё покровительство, по другому очень скоро любая собака будет знать не только лишь о вашем прошедшем, да и о вашем реальном. У нас очень небольшой городок, и слухи разлетаются одномоментно… Джейн как ни в чём не бывало приготовила ужин и в ожидании отпрыска, у которого была баскетбольная секция, села у телека. Но Джек за милю ощущал её настроение, потому, чуть переступив порог, спросил…
     — В чём дело, мать?
     Джейн обещала держать себя в руках, но под пристальным, сканирующим взором отпрыска её обещание разлетелось на маленькие куски. Она шумно всхлипнула и прижалась к широкой груди Джека.
     — Она знает … Патрис знает про нас и про … отца.
     — Чёртова куколка! — в бешенстве гаркнул Джек, прочно стискивая мама в объятиях. — Она шантажировала тебя?
     — Не средствами.
     — Понятно. Но ничего ей не обломится, так как ты моя и только моя.
     — О, да, возлюбленный мой, но мне так жутко. Она беспощадная дама, и мы не сможем спрятаться от неё.
     — Мы не будем больше скрываться. Завтра я всё улажу.
     — Но как?
     — Пусть это не беспокоит тебя, — внезапно Джек улыбнулся так уверенно, что Джейн не усомнилась в том, что её умный отпрыск выдумает, как спастись в безнадежном положении. Она успокоилась так, чтоб предложить ему поужинать, но в голове у него было другое лакомство. Просто подхватив мама на руки, Джек отнёс её в спальню, где ловко высвободил от брюк, блузы и нижнего белья. Обнажённая, Джейн разметалась на кровати, а Джек стоял у неё в ногах и с удовольствием увидел открывшуюся картину.
     — Я желаю, чтоб ты показала мне, как вы, девченки, доставляете для себя наслаждение, — произнёс он, скидывая одежку и садясь в кресло напротив. Джейн успела увидеть, что его член уже приподнял красноватую головку, и произнесла…
     — Если ты будешь заниматься онанизмом, смотря на меня.
     Этим Джек мог заниматься часами. Он мастурбировал лет с 10, потому мог держать под контролем семяизвержение и рассчитывать время оргазма. Джейн раскинула ноги в различные стороны и, не отрывая взора от Джека, задела руками внутренней стороны бёдер. Её ласковый лонный холм был покрыт золотистым махровым ковром, таящим сладостную пропасть. Она раздвинула набухшие половые губки и задела пальчиком обострённо реагирующего на ласку клитора. Она потёрла, сжала, потянула его, а позже, уже довольно возбуждённая, стала совершать радиальные движения и погрузила средний палец другой руки в промокшее влагалище. Джеку было довольно этого прекрасного вида, чтоб несусветно возбудиться, но, согласно договору, он взял вздувшийся член в руки и начал медлительно двигаться ввысь и вниз. Когда на бордово горевшем конце показалась 1-ая капля, он встал и подошёл к постели, на которой металась как будто в жару его обаяшка мама.
     — Готов, милый? — в сладостном порыве шепнула она. Перевернувшись на животик и встав на колени, она произнесла…
     — Быстрее втыкай, и кончим вкупе.
     Джек провёл пальцем по глубочайшей ложбинке, идущей от копчика до самого клитора, и погрузил два пальца в пульсирующее влагалище. Он ощутил, как вздрогнула Джейн, когда он невольно коснулся её анального отверстия, и помыслил, что обязательно попросит обожать её таким изощрённым образом. А пока, вытащив пальцы из её дыры, он загнал туда собственный готовый кол и продолжал терзать её детородящий канал до того времени, пока она не заорала от нахлынувшей волны оргазма. Он спустил секундой ранее, но подождал её конвульсий, буравя её щель своим массивным молотком.
     Джейн практически опала на смятые мокроватые от пота простыни, поражаясь сексапильной силе собственного отпрыска. Она знала, что у него ещё не было девы, но при совершенной неопытности он творил истинные чудеса. Она желала бы обучить его ласкать её ртом, но это может подождать. А пока она услаждалась крепкими объятиями, в которые немедля попала, чуть Джек лёг рядом. Прекрасная загорелая рука отпрыска рассеянно голубила её крутое белое бедро, а его спокойное уверенное дыхание навевало дремоту. Джейн ощущала, что, невзирая на большой сексапильный опыт, она никогда в жизни не была настольно удовлетворена и никогда не испытывала к хахалю таковой всепоглощающей чувственности. К тому же она была на 100 процентов уверена, что и она презентабельна для него как леди и может подарить ему незабвенный опыт. Джек вправду никогда ни к кому не пылал любвеобильностью, он всегда, сколько себя помнил, боготворил мама. Она была самой вожделенной, единственной и близкой из всех дам, каких он знал в собственной жизни. Потому их альянс был так гармоничен, что казался заключённым на небесах. Джек прогулял школу, занимаясь неувязкой под заглавием «Патрис». Эта леди сходу показалась ему очень благожелательной, если не сказать слащавой. Да, она посодействовала им на первых порах, но не без злого умысла. Джек не мог даже помыслить о том, чтоб разделять размещение мамы с кем-нибудь ещё, потому во что бы то ни стало был должен избавиться от докучного внимания мэрши.
     Сейчас Патрис работала дома, что облегчало задачку Джека. Он пришёл без приглашения, но навряд ли она откажется принять его. Патрис не ждала его возникновения и сходу насторожилась. Как доброжелательная хозяйка, она предложила юному человеку испить, он не отказался от виски со льдом.
     — Джек, я не понимаю, чем должна…
     — Я могу всё разъяснить, мисс Эриксон, — расслабленно произнес Джек. — Вы домогались моей мамы, и это было ошибкой. Если вы наблюдали за судом, то помните, какой скотиной был мой родитель. Он лупил маму и меня, и мы вздохнули с облегчением, когда он сдох. Я больше не желаю страшиться и скрываться, а вы, мисс Эриксон, угрожаете моему покою.
     — Что ты хочешь этим сказать? — с вымученной бравадой в голосе спросила Патрис, отступая к высочайшему французскому окну, ведущему в сад.
     — Только то, что не желаю больше слышать о ваших оскорбительных предложениях. А так же то, что на данный момент трахну вас так, что вы вообщем забудете о женщинах.
     — Ты не сделаешь этого… — с страхом шепнула Патрис.
     — Желаете поспорить?
     Джек не случаем занимался баскетболом. Он был наилучшим заступником в команде, так как мог предвидеть последующее движение противника. Потому он без усилий перехватил бросившуюся к телефону даму и повалил её на пол. Она слабо вскрикнула, ударившись головой об пол, и открыла рот, чтоб закричать, но Джек впился в него жёстким поцелуем, в каком не было ни капли чувственности и соболезнования. Он грубо рванул на ней шёлковый халатик, обнажив маленькую крепкую грудь и тонкий подтянутый животик. Но на данный момент плотские развлечения не заинтересовывали его. Он был полон желания покарать шантажистку, угрожавшую его любви, его мамочке, потому засунул руку ниже, в плотно облегающие трусики. Там было сухо и горячо как в пустыне. Сжав гортань помертвевшей от испуга и унижения Патрис, Джек устроился меж её бёдер и, расстегнув джинсы, вынул помятый, но твёрдый как гора фаллос. Он не задумывался о том, что может причинить ей боль, так как был очень зол и очень возбуждён, чтоб вообщем мыслить о чём-либо. Раздвинув головкой буйную растительность на лонном холме фемины, он скачком загнал член в её болезненно сжатый канал, который изо всех сил противился вторжению. Но Джек был еще посильнее. Чем поглубже ему удавалось продвинуться, тем крепче он сжимал гортань злосчастной жертвы. В конце концов, его горящий посох опустился до конца её влагалища, и мальчишка стал свирепо насиловать обидчицу собственной мамы. Он был жесток до остервенения, и ему доставили непередаваемое наслаждение её слёзы. Она плакала от боли, кошмара и бессильной злости, так как не была способна оказать достойного сопротивления. Впрыснув в неё первую струю семени, Джек вынул собственный конец и оросил молочно-белой густой жидкостью лицо, животик и лоно злосчастной дамы. После этого поднялся и хладнокровно поправил одежку.
     — Надеюсь, вам было так же отлично, как и мне, — с усмешкой произнес он. До того как уйти, он влил в её опухший рот остатки собственного виски и кончиком пальца коснулся её носа.
     — Это был приятный пример того, как я расправляюсь с обидчиками собственной мамы. Вы принесёте ей свои извинения и никогда больше не будете склонять её к сексу. По другому я вернусь и повторю урок. Запомнили, мисс Эриксон?
     Он был уже у порога, когда услышал её слабенький осиплый глас…
     — Это ведь ты убил собственного отца, правда?
     — Какая вы толковая, мисс мэр! — ухмыльнулся Джек. — Доскорого свидания, точнее, прощайте!
     Джейн готовилась к встрече с Патрис, когда Джек возвратился домой. Она желала пойти и по душам побеседовать с начальницей, но ей не хватало смелости, потому что грех инцеста жёг ей душу. Вобщем, недостаточно очень, так как стоило ей вновь узреть отпрыска, как понизу животика вновь возгоралось пламя, и руки сами стягивали обременявшую одежку. Джек наклонился и лаского поцеловал её. Они развлекались языками друг дружку минутки три, пока не сообразили, что больше не способен выносить томление плоти. Джейн своими руками отвела отпрыска в спальню. Она расстегнула его штаны и встала на колени, чтоб сделать ему фелляция. Она делала это просто, со вкусом, и Джек стремительно кончил. Он высвободил мама от крохотного халата и поставил раком. Он ввел палец в её узенький сфинктер, отметив, что отверстие у неё довольно огромное и разработанное, что облегчало его задачку.
     — Я желаю трахнуть тебя в жопу. Ты не возражаешь?
     — Да, милый, делай, как хочешь, только вставь сильнее. Я так скучала. Трахай меня, трахай, мой неплохой! Да-да… Какой ты большой!
     Джек дальновидно смазал негнущийся отсосанный член вазелином (он лицезрел о схожем в каком-то порнушном кинофильме) и загнал его в мамин анус так, что яичка со смачным шлепком ударились о её пышноватые ягодицы. Джейн вскрикнула от боли, но скоро боль сменилась жгучим удовольствием, которое равномерно перерастало в замечательный оргазм. Джек спустил в её зад всё до капли, и обмякший съёжившийся член просто выскользнул из глубочайшего канала. Джек перевернул мама на спину и запечатлел на её губках ласковый, как прикосновение мотылька, лобзание.
     — Люблю тебя, — произнес он, смотря на её раскрасневшееся лицо.
     — И я, милый.
     — Пообещай, что мы всегда будем вкупе, что бы ни случилось.
     — Что может случиться с нами сейчас?.. Джек, ты что-то скрываешь?
     — Сейчас я гласил с Эриксон. Она больше не побеспокоит тебя.
     — Ты уверен? Она реальная прилипала, от таких просто не отделаешься.
     — Она неопасна для нас.
     — Я очень рада. Ты мой герой, мой заступник.
     Джейн и Джек продолжают сексапильные дела до сего времени. Они очень счастливы вместе. Джек поступил в калифорнийский институт. Джейн отыскала работу референта в преуспевающей лос-анджелесской юридической конторе и планирует завести второго ребёнка, папой которого будет её отпрыск.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *