994.jpg

Порно рассказы — Близнецы

Кратко о для себя: меня зовут Владимир, мне 19 лет, и живу я в городке Петропавловске, что в Казахстане. Я решил поделиться собственной историей. Признаюсь, еще не так давно посчитал бы безумием взять и поведать о самом заветном, скрываемом длительное время ото всех и вся. Нет, я не садо, не мазо, не гомо. Хотя, оговорюсь, признаю ТОМУ такое же право БЫТЬ, какое имеет секс обычный, очерченный гласными и не гласными нормами бытия. Просто об ЭТОМ не молвят вслух, страшась даже намека на раскрытие потаенны.

Гостеприимные проститутки Марьино рады новым гостям.

У меня есть сестренка, Ксюшка, мы с ней близнецы, я старше ее всего на две минутки, хотя последнее событие значения не имеет. Сколько я себя помню, мы с ней с самого юношества всегда были совместно. В детском саду мы прогуливались в одну группу, в школе посиживали за одной партой. Даже когда закончили школу, мы поступили в один институт, на один факультет. И всегда чтоб не случилось, нас тяжело было разлучить, друг за друга мы держались горой. Мы делились и делимся вместе хоть какими неуввязками и радостями, самым заветным, о чем никому не расскажешь, даже самым близким друзьям. Дружнее брата и сестру необходимо еще выискать.

Оглядываясь время от времени вспять, я с величавой радостью отмечаю, что жить друг без друга мы просто не можем. Да что там жить, дышать не можем! Мы даже спали в одной кровати. И с юношества вкупе прогуливались в баню – просто нам так хотелось. Предки, пока мы были мелкие, принимали это как подабающее. Но по мере нашего с Ксюшик взрослением любые их пробы расселить нас не то, что хотя бы по комнатам, даже по различным кроватям воспринимались нами в штыки. Утомившись с нами вести войну, они просто махнули на нас рукою, вняв рассказам маминой подруге тети Светы о типо магической связи близнецов.

Не знаю, как у других близняшек, но у меня и Ксюшик связь и вправду магическая. Может быть многие, узнав правду, назовут нас извращенцами, проклянут, либо просто посмеются. Пусть смеются, пусть крутят пальцем у виска, пусть обзывают нас и плюют нам в след. Я пишу в газету не ради сострадания. Я просто желаю, чтоб люди, с схожими историями не страшились. Пусть знают, что они не одни такие.

Когда же произошел тот поворот в наших с Ксенией отношениях? Я точно сказать не могу, может быть, чувства которые мы питали друг к другу, появились чуть не с пеленок, но мне кажется это случилось в тот теплый денек в июле 2006 года, когда мы гостили на летних каникулах в деревне у деда, по отцовской полосы.

Дед был радостным стариком, обожал пошутить. Но не это мне в нем запомнилось, а запомнилось мне то, что он держал в хлеву несколько бычков, которых раз в день необходимо было подкармливать трижды в денек. А подкармливать их необходимо было травкой, которую необходимо было рвать руками за несколько км от деревни, ибо только там росла травка, способная утолить гастрономические потребности бычков. И вот, утром по ранее, чуть перекусив теплым парным молоком и красивыми жаркими оладьями, бережно приготовленными дедом, мы с Ксюшик отчаливали за кормом телятам. А когда мы ворачивались, нас уже ожидала горячо натопленная дедом баня.

Однажды, когда мы в очередной раз умывались в бане, со мной вышло что-то странноватое. Присутствие рядом нагой сестренки в первый раз в жизни вдруг смутило меня, хотя ранее я относился к этому как к подабающему и не направлял на Ксюшину наготу никакого внимания. А здесь вдруг ощутил необыкновенное волнение в груди. Ксения наклонилась к бадейке с квасом, чтоб поддать пару. Мой взор ненамеренно свалился на ее приветливо расступившиеся ягодицы и открыли мне то, что я лицезрел не раз – неровный разрез где сходились ноги. Вид аккуратной щели влагалища произвел на меня реальный шок. Мой член вероломно пополз ввысь. Не то, что я никогда не лицезрел причинного места сестренки, просто в сей раз я как-то заного воспринял этот вид. Может быть, в этом повинет переходный возраст, ведь в 18 лет возбуждает все, на что не кинешь собственный взор.

Ксюшик, возможно почувствовав на для себя мой взор, обернулась и ее взор свалился на мой стоявший как ракета агрегат. Что-то переменилось в ее лице. Несколько минут она ошарашено, и в то же время интересно смотрела на мой член. Потом смущенно отвела взор. Я тоже был жутко сконфужен произошедшим.

В тот вечер мы в первый раз практически не говорили вместе. А ночкой Ксюшик вообщем ушла спать на диванчик, стоявший в нашей комнате. Это было в первый раз, когда мы спали в различных постелях. Я был в отчаянии. На утро я попросил у нее прощения, хотя знал, что я не повинет в том, что природа сделала меня таким. Ксюшик сделала вид что опешила, но произнесла, что и не задумывалась на меня дуться, но попросила у меня разрешения спать в отдельной кровати. Мир был восстановлен, и доверие меж нами с течением времени восстановилось в полном объеме. Но спали мы сейчас в различных постелях, хоть и в одной комнате. И в баню мы продолжали ходить совместно, только Ксюшик умывалась сейчас только в трусиках, как и я тоже.

Только мемуары об открывшемся мне в бане чудесном виде Ксюшиного влагалища не давали мне покоя. Я как мог, старался глушить их в собственном сознании, но это было выше моих сил. Я даже тайком пару раз мастурбировал, в надежде, что это пройдет. Но все было напрасно, я вдруг ощутил, что занимаюсь онанизмом уже не на сказочную девочку, а на Ксюшик, на мемуары о нагой Ксюше. Перед очами все также стояла картина с Ксюшиными красотами. Да, я понимал, что она мне СЕСТРА, но конкретно это вдруг распаляло неожиданно родившееся желание к ней.

И что скрывать, я невольно стал подглядывать за Ксюшик и практически дрожал, когда она была не совершенно одета, перебирал ее белье, вдыхал запах ее подушки. Я сходил с разума оттого, что не могу открыться ей в собственных эмоциях. И дело даже не в том, что она мне сестра. По натре я очень застенчивый, замкнутый, комплексующий перед девчонками. И хотя с щемящим чувством в душе находил Ту деву, которую уже издавна для себя отрисовывал, вглядывался в проходящих мимо, срывался от волнения на пляже… Но подойти хотя бы к одной так не разу и не посмел. В отличие от меня Ксюшик не такая застенчивая, без комплексов. Она росла истинной сорвиголовой! Ей ничего не стоило на спор залезть незнакомому парню в ширинку у всех на очах, поцеловаться в засос со собственной подругой, и при всем при всем этом оставаться недотрогой. Я откровенно завидовал ей. Да разве мог я залезть в трусики незнакомой девчонке на улице? Исключительно в собственных мечтах! Наяву я такового никогда не сделаю.

И на данный момент, спустя годы, вдруг понимаю, что если б повстречал тогда девчонку, то не втюрился бы в свою сестру! Нет, наверняка, тогда это было совершенно не умопомрачительно, прекрасная деваха рядом, даже в одной комнате, а я еще не познавший ничего девственник! Ну разве умопомрачительно, что возникшее во мне половое влечение я сам того не хотя направил на свою сестренку?!

В один красивый денек, точнее ночь, когда мы уже были в Петропавловске, мне приснился эротический сон, где я и Ксюшик вытворяли такое, о чем я и на данный момент без сильного эрекции не могу вспомнить. Пробудился я от сильного стояка. Было половина седьмого. Солнце уже пробивалось к нам в спальню через окно. Я оборотился на другой бок, в надежде опять уснуть, но нахлынувшие мемуары о сне напрочь прогнали сон и напряжение в члене никак не желало проходить. Я решил снять его единственным легкодоступным методом – онанизмом.

Во время этого занятия я вдруг ощутил чей-то взор на спине. Резко обернувшись, я увидел любознательные Ксюшкины глаза, с энтузиазмом наблюдавшие за моими руками. Член в руке немного сник. Я незначительно удивился. Другими словами, не от того, что меня запалили, хотя от этого малость тоже, а от того, с каким любопытством и, может быть, похотью, сестренка следила за моими действиями. В ее очах сияли дьявольские огоньки. Я знал, что Ксюшик знала, либо по последней мере додумывалась, что я часто грешу онанизмом. Я так же знал, что и сама она тоже время от времени мастурбирует. Только мы никогда не занимались этим друг у друга на очах. И вот сейчас я стал перед ее взглядом со спущенными трусами и с зажатым членом в руке.

В один момент шальная идея пришла мне в голову. «Будь что будет!» — решил я и продолжил онанировать собственный член. Игра на публику с новейшей силой возбудила меня и я здесь же бурно кончил, обильно орошая простынь собственной спермой. Обессиленный, я упал на кровать и пару минут лежал без движения, с страхом осознавая, что я только-только натворил.

Когда я все таки открыл глаза, то увидел Ксюшик, стоявшую на коленях около моей кровати. Она с энтузиазмом изучала пятна на простыни. Дотронувшись пальчиком до пятен спермы, Ксюшик поднесла его к собственному лицу и понюхала его. Видимо не удовлетворившись этим, она осторожно попробовала сперму на вкус.

— А ты сладкий, братишка! – произнесла она поднимаясь с колен, — А сейчас я!

С этими словами она стянула через голову ночную рубаху, под которой у нее полностью ничего не было. Боже, как прекрасно она ее снимала! Другими словами, естественно, сама она об этом не знала и не задумывалась, но этот извив, это движение бедрами… Эта гpyдь! Прекрасная, гладкая, незагорелая, с нежно-коpичнево-pозовыми точащими сосками, кpyглая, неописуемо уместная на ее стройном теле. Ксюшик стояла передо мной конкретно такая, нагая покрасневшая и красивая! Извив бедpа, окpyглость лонного холма, черный, чуть приметный пyшок, видимая мягкость и yпpyгость гyб сводили меня с мозга…

Дав время полюбоваться собой, сестренка легла на свою кровать. Руки ее заскользили вниз по телу, задержались на грудях, мало помяли их и продолжили свое путешествие вниз. Позже Ксюшик облизала кончик пальца и увлажнила слюной свое лоно. Продолжая лежать прямо, она принялась энергично поглаживать себя и практически сразу застонала. Ее голова неспокойно поворачивалась из стороны в стоpонy, волосы разметались по подyшке, по всемy телу периодически пробегал трепет… Резвыми и плавными движениями она мяла и теребила свое лоно.

Волосы на лонном холме мое сестренки росли только чyть-чyть, свеpхy, и мне было пpекpасно видно, как двигались под pyкой мягенькие половые губки. Я пожирал очами Ксюшины бедpа, и животик, и Ее, влагалище…

Ксюшик лежала выпрямившись и напрягшись, мотая головой из стороны в стоpонy, пальцы безостановочно двигались, как pаз в том месте, где начиналась щель. Ксюшик сбросила одну ногу с кровати, и все стало видно еще лyчше. Другими словами, я даже не представлял, как девчонка может смотреться в таком pакypсе. Я вообщем не представлял для себя более прелестной девицы! Как раз тогда я в первый раз сообразил, что втюрился в свою сестру! И как я желал ее!

В один момент Ксюшик напряглась вся, рука ее задвигалась еще резвее. Она откинула голову закосила гyбy, обхватила себя меж ног всей ладонью, выгнулась… Пальчики на ее ногах выпрямились и уперлись в спинку кровати. Она сладко и медлительно выдохнула… Закинув обе pyки за голову она отдыхала, на ее лице с подрагивающими ресничками закрытых глаз проявилось удовольствие, мягенькие губки расслабились.

В сильном волнении я направился к ее кровати, теребя собственный член в руке. «Пойду и лягу к ней и будь что будет!» — решил я. Господи, если не овладею ее, то хотя бы дотронусь… И вдруг вспомнил, как не так давно лицезрел в кустиках двора, как два мальчугана лапали девчонку, лазая ей под кофту и в трусы, и как я прошел мимо, остро завидуя им…

«… Вовчик, Вовчик, не нужно, не отлично же… Что… Что ты делаешь… Мы же сестра и брат…!!!» — зашептала Ксюшик, и я вдруг нашел что моя рука гладит ее бедро. Это отрезвило меня. Мою решимость сняло как рукою. Резко отдернув руку, я как есть выскочил из комнаты…

После чего мы долгое время делали вид то, что меж нами ничего не вышло. Ни словом, ни делом мы старались не припоминать друг дружке о случившемся. Мы так же продолжали онанировать в тайне друг от друга. И я ожидал варианта, что бы повторить эти красивые мгновенья, но моя нерешительность не позволяла сделать это. Так бы все и завершилось, если б Ксения 1-ая не проявила инициативу, и большущее ей спасибо за это!

И все случилось. И так скоро, что я не мог для себя представить… Через неделю предки уехали к морю и мы остались совершенно одни. Одни на целых две недели. Был вечер. Я лежал на диванчике в гостиной и листал один из номеров «ЕЩЕ». Ксюшик кое-где с подружками гуляла на улице. От просмотра картинок и чтения эротических историй член у меня встал и приметно выпирал из треников. Я стал немного играть с членом рукою.

— Не знала, что ты делаешь Это на девчонок из журнальчика, – услышал я Ксюшин глас у себя над головой.

Я вздрогнул от неожиданности. Я не слышал, когда она возвратилась, и издавна ли она следила за мной я не мог сказать. Ксюшик стояла у спинки дивана и с озорной ухмылкой смотрела на меня. На ней были маленькая беленькая юбочка и топик, чуть прикрывающий так и рвущуюся наружу грудь. Правую руку она запустила под топик и немного теребила свою грудь за сосок. Это меня очень возбудило. От 1-го вида Ксюшик я чуть ли не кончил. Ну все, думаю, держись!

— А сама не видишь! – я соскочил с дивана и одним скачком стянул с себя треники, думая этим остудить ее пыл.

Член взвился к небу. Ксюшик никак не смутилась а даже напротив, казалось, только сильней завелась. Подойдя ко мне в плотную, она взялась рукою за мой вертикально стоящий агрегат. Другой рукою она продолжала ублажать свою грудь.

— Нравится? – спросила она и немного сдавила головку.

— Ах ты!.. — Теряя остатки самообладания, я просочился под юбку сестренки и схватил ее за промежность. Трусиков вопреки моим ожиданиям на Ксюшке не было, рука задела чего-то мокроватого и жаркого. Ксюшик текла!

Она сжала член в собственной ладошке и немного помассировала его. И в этот момент я кончил. Даже без дополнительной ласк члена. Никогда в жизни я так неистово не испытывал оргазм. Потоки мутной воды сильными точками выплеснулись Ксюшик на животик ноги, на пол, густо оросили ее руку спермой. Ксюшик как завороженная смотрела, как через ее пальцы просачивается беловато густая жидкость, отпустила руки и присела передо мной на колени, взяв член в рот, слизывая с него остатки спермы.

— Ксюшик! – ошалело прохрипел я вытащив член у нее изо рта и поднимая ее с колен, — Мы же… Ты же мне… Ты же сама гласила что нам нельзя…

— Я желаю тебя! – выдохнула сестренка прижимаясь ко мне. Ее руки стиснули мои ягодицы, — Ты же хочешь меня? – быстрее утвердила, чем спросила Ксюшик, — Ведь хочешь?

Ее дыхание обожгло мне щеку и подействовало на меня возбуждающе. Не глядя на то, что я только-только спустил, во мне опять стало пробуждаться желание. В порыве чувственности я обнял ее и поцеловал прямо в губки. Позже к тому же еще. У нее были такие мягенькие, чувственные губки, что я был не способен оторваться. А в это время мои руки плутали по ее телу, гладили груди, животик, ноги, скользнули под короткую юбку, а в мозгу как будто грянул военный оркестр в сопровождении кузнечных молотов. С моих губ сорвался звучный вздох.

Ксюшик смотрела прямо в глаза с расстояния всего в несколько см. И от нервишек, от неописуемого напряжения, от переполняющего страсти, я встал на колени и поцеловал ее бедро. Она медлительно оборотилась ко мне задом. Я прижался губками к ее ягодицам, оглаживая ладонями ее ноги и целовал, целовал теплые, мягенькие, половинки ее попы, то облизывая их, то малость покусывая.

Сзади, со спины, она была чуток бежевая от загара, и только белая-белая в попе с родинкой на левой половинке… Боже мой! — чуть-чуть волосатой как и у меня!…

— Да… да… отлично… — зашептала она, и здесь я лаского раздвинул ладонями ее ягодицы и просочился языком в дырочку, чуток волосатую в нимбе, чуток солоноватую от ее пота. Ксюшик глухо вскрикнула и чуток выпятила задницу! Как драгоценность, мягенькую, теплую, я голубил руками округлости ее ягодиц и вдруг засосал там, как будто целую ее в губки, ощущая волоски на губках, и анус ее чуток открылся, как будто бы Ксюшик целовала мои губки задом! Нет, я не лицезрел, но ощутил, как она обеими ладонями затерла себя по лонному холму; замирала на мгновение, позже быстро-быстро терла, позже к тому же еще, и это трение пальцев о волоски было очевидным, громким, как и ее прерывающееся дыхание…

Мне захотелось вылизать ее всю-всю, в особенности ее писечку. Повернув ее передом, задыхаясь от сладострастия, я дастал до губ ее сокровища и лаского раздвинул их. Ноги ее разжались, приблизились к моему лицу и впитали его в тесноватом объятии. Ее киска, терпко пахнущая и вся влажная, задела моего лица. Я высунул собственный язык и нежно-нежно провел им по половым губкам сестренки. Ксюшик схватила меня за голову и придавила к собственной промежности.

Неспешными, дразнящими движениями языка я голубил ее вход, ощущая на языке вкус истекающего сока. Проникнув языком вовнутрь ее влагалища, я коснулся твердого клиторочка. Она сладострастно содрогнулась. Солоноватый ее вкус заполнил весь мой рот. Я лизал ее так, как будто приник к магическому источнику и желал выпить из него все до конца. Она непроизвольно постанывала, когда я лизал ее мокроватые лепестки, лаского посасывал бугорок ее клитора. Ее ноги двигались в такт прикосновениям моего языка. Тело сестры извивалось, ее лупила маленькая дрожь. В месте с ней дрожал и я. Я желал доставить ей ни с чем же не сопоставимое наслаждение.

В один момент ее ноги натужились и подались вперед, руки вцепились мне в волосы. Мускулы влагалища пару раз конвульсивно сжались. Ксюшик издала протяжный звучный стон, и в рот мне хлынул обильный поток солоноватой воды.

Ксюшик обессилено опустилась на диванчик.

А я стоял на коленях рядом с ней, смотрел на нее и не веровал, что все это вышло с нами. Закрыв глаза, Ксюшик гладила меня по голове. Ее груди вздымались в такт ее неровному дыханию, лицо было мокроватым от пота. Боже, как она была великолепна тогда! Я положил голову ей на колени и закрыл глаза. Мне было так отлично, как никогда ранее. Хотелось, чтоб эти мгновения продолжались как можно подольше.

— Давай напьемся, — произнесла Ксюшик поднимаясь с дивана, — У родителей здесь в баре коньяк был…

Все было как-то нереально, как будто не наяву, как будто это был некий сон, который я лицезрел всегда, почему-либо знакомый и волнующий… Жгучая, янтарная жидкость коньяка разлилась по горлу, груди, животику необычным теплом. Мне захотелось сказать, что — то нежное, нежное и я вдруг произнес:

— Ты очень прекрасная… Я люблю тебя…

— Я знаю… Я издавна это знаю… Я лицезрела, что с тобой происходит… Твои глаза… они ведь не могут лгать…

— И… И для тебя не стало от этого тошно?…

— А для тебя самому разве тошно? Ведь я тоже… тоже тебя люблю… Просто, я не знала как для тебя сказать об этом… Ты… ты если, когда хочешь меня, не смущяйся… Хорошо..?

Она посиживала на диванчике, такая прекрасная, такая хотимая, что я не мог больше сдерживаться. Я подошел и обнял сестру, завлекая ее на диванчик. Ее руки заскользили по ногам, спине, стиснули попу. Я целовал ее щеки, лоб, волосы, губки, шейку… Она шептала:

— Господи… господи как отлично…

Мой член упираясь в крепкий животик Ксюшик, так натужился, что казалось, что он пылает факелом, и потушить это пламя, можно только введя его во влагалище девицы. Ксюшик, содрогалась всем телом. Она призывно раздвинула ноги, согнув их в коленях. Урча от любвеобильности как зверек, я крутил своим задом, отыскивая членом вход во влагалище Ксюшик. Головка члена упиралась в область ее влагалища, но не могла найти священную щель. Сестренка, видя мои напрасные старания, посодействовала мне. Она протянула свою руку повдоль тела и, обнаружив мой блуждающий член, подвела его в необходимое место. Как головка члена стала туго заходить в узенькое отверстие мокроватого влагалища девочки, Ксюшик взмолилась:

— Ой! Пожалуйста, осторожней! Осторожней! Я боюсь! Прошу осторожней!

Но я тогда ничего не слышал. сладострастие бурлила во мне и я не мог себя больше держать под контролем. В отключение от всего окружающего я надавливал своим членом, пытаясь ввести его, как можно поглубже. Член, раздвинув головкой губы влагалища Ксюшик и проникнув в него, уперся в целку.

В этот момент с Ксюшик вышло нечто странноватое. Она мелко задрожала и с силой выгнулась вперед, прижимая к для себя руками мои ягодицы. Я опоздало сообразил, что сестренка вновь испытала оргазм. Но было поздно, при всем этом страстном движении мой член просочился на всю длину, порвав девственный заслон. Ксюшик всхлипнула, но только посильнее прижалась ко мне. Понимание того, что я только-только лишил ее целомудрия немного отрезвило меня. С величайшей осторожностью я стал двигаться в ней, опасаясь вновь доставить ей болезненные чувства. Но Ксюшик стала подмахивать мне попой, притягивая меня за ягодицы. Я просунул обе руки под нее, взял ее за попкy и придавил к для себя. Ощущая под собой тело возлюбленной девицы, я с большим удовольствием вводил и выводил собственный член в ее мокроватую щель…

Необычное чувство — тоненькая девочка в pyках, твердые упругие соски yпиpаются для тебя в гpyдь, ласковый гладкий животик дышит прямо под тобой, лонный холм yпиpается в лонный холм… Я был на седьмом небе от счастья. В конце концов состоялась моя самая священная мечта.

Потихоньку движения наши стали все более размашистыми, а к стонам боли присоединились звуки и стоны радости. Она приникла к моим губам и здесь же весь мир вокруг нас взорвался мириадами осколков, большая дрожь лупила ее тело, ее руки страстно придавили меня к для себя, и она поцеловала меня солеными от слез губками… Я ответил на лобзание и она отбросила голову, подставив под мои лобзания свою шейку с остро выпирающим кадыком, и стонала. Ее ногти больно царапали мою спину. Я ни на один миг не останавливался. Ее стоны переросли в клики, тело начало извиваться подо мной, я ощущал, что ее вновь сотрясает оргазм. Резвым движением я закинул ее ноги для себя на плечи и продолжил. Ее рука потянулась к промежности и, обнаружив вход во влагалище, осталась понизу. Я лицезрел и ощущал членом как ее пальцы агрессивно теребят влагалище, и эта картина подхлестнула меня — я кончил, более бурно…

— Ксюшик, возлюбленная, для тебя было отлично? — спросил я отдышавшись. Она, молчком, хлопнув своими длиннющими ресничками, показала, что да…

Остаток ночи я и Ксюшик провели чудно. Мы опять пили коньяк и гонялись вереницей по квартире, только уже совершенно нагие, и опять и опять предавались сладостным урокам любви, восторгаясь происходящим. Я растерял счет постигнутых нами оргазмов… Мы уснули только под утро, прижавшись друг к другу…

… Мы пробудились поближе к вечеру. Наверняка, сразу. Она поглядела мне в глаза, отвела взор и уткнулась лицом в мою грудь. Воспаленные глаза, тушь, размазанная вокруг век, бровей, запах ее тела, смешанный с дезодорантом и лицо совершенно близкое, рядом, такое родное, и такое красивое. Она закрыла глаза, и я увидел волосы, темные, густо-стелящиеся по шейке… Я наклонился и поцеловал ее в переносицу. Лицо Ксюшик расслабилось. Я сдвинул простыню… Сестренка была совершенно нагая и сейчас, в свете денька, какая-то другая, пушисто-черная в животике – как у меня, у нее курчавились волоски. Я протянул руку. Ксюшик подняла коленки и раздвинула ноги. Я щупал, гладил, ее там — в промежности, меж ног. Позже всунул палец и стал им двигать, Ксения стала подмахивать. Бугорок клитора был как будто живой, мокроватый, теплый, липкий. ..

— Потише… Так… Вот так… – шептали ее губки, — Ну понежнее же, Вовчик… Ой… Ой… Еще… Так… О…, мне так отлично… Ну не останавливайся только…

Я все лучше и отчаяннее терзал ее затвердевший клитор, зажав его меж указательным и огромным пальцами, а средним мастурбировал вульву, погружаясь в импульсивно сжимающееся кольцо щёлки. По осиплому дыханию, опаляющему мое ухо, по судорогам припечатанного ко мне тела, я через гул в ушах слушал, что она приближается к пику удовольствия, подводя и меня к тому же, гневно водя сжатой в кулак ладонью по моему члену. Когда я стал ублажать ее анус, она закатила глаза от наслаждения. Мои пальцы чуть касались тугого, окруженного мягенькими волосиками колечка, когда же я просунул средний палец вовнутрь, она звучно застонала… Позже я откинул руку и приник губками к ее влагалищу, — Ксюшик забилась, заорала, вдавила мою голову в себя руками… Соленые волосы в моих губках, зубах, на языке, ее рука больно сдавила мой член…

Спускала моя сестренка достаточно длительно и, скоро, там у нее было все особенно влажно. Я сдержался, мне хотелось продлить удовольствие. Я лег рядом с сестрой и начал покрывать ее щечки, губки, шейку признательными, но жаждущими еще большего лобзаниями…

Несколько мгновений она лежала закрыв глаза, приходя в себя от только-только пережитого удовольствия. Потом вдруг открыла глаза и виновно поглядела на меня.

— Прости, я совершенно забыла о для тебя… На данный момент…- произнесла она и резвым движением пошарила рукою около кровати и, нащупав свою сумочку, достала некий крем. Потом встала передо мной на четвереньки, и отклянчив бёдра, мазнула этим кремом себя в промежности. Я практически ошалел от нового необыкновенного вида, но до конца не понимал что она замыслила.

— Ну что все-таки ты? – спросила она нетерпеливо вильнув попой, и обширно раздвинула колени, — Войди… В меня… Сзади!

Два раза мне повторять не нужно. Я взял ее за ноги и притянул к для себя. Мой член уперся в ее влагалище, а руки гладили ее красивый округленный зад.

— Не туда, выше… — ее рука взяла мой член и направила ко в ходу в ее замечательный анус, — Возьми меня сюда!..

Она желала чтоб я трахнул ее в попу! От понимания этого у меня перехватило дыхание. Еле сдерживая себя, я немного нажал на анус. Член вошел наполовину. Ксюшик открыла рот и шумно выдохнула. Наклонившись, я поцеловал ее в шейку и вошел в нее до конца. Узенькое отверстие плотно сжимало разгоряченный член. Я осторожно начал в ней двигаться, равномерно наращивая темп. Сестренка сладко стонала, подмахивая мне попой. Я вонзался в нее и вновь выходил, опять и опять. Дыхание сводило, а сердечко было готово вырваться из груди…

Было восхитительно чувствовать в собственных руках худую фигурку Ксюшик. Придерживая ее за животик, я ощущал свои движения у нее снутри. Она была потная, волосы прилипли к спине и к шейке, но прекрасная, как русалка. И очень мокренькая — после нескольких минут я ощутил, как опять вымокли волосы ее лонного холма от вытекающей и стекающей вниз по телу воды.

Дыхание ее перехватывало, она стонала:

— О… Да… Еще… Еще!..

Наши тела будто бы соединились в одно целое, нераздельное. Ее анус, восхитительно обхватив дерево члена повсевременно поддерживал его стояк и я pаспpавлялся с ним, стараясь быть ближе к матке, которая была тут же за узкой пеpегоpодкой. В конце концов я кончил ей в попу и она тоже задрожала в оргазме. Мы спустили практически сразу. Три секунды я, как вешний ручей, струился спермой, а позже без сил упал на ее влажное тело…

А в голове моей крутилась одна и та же идея: «Я люблю ее, люблю! И никому не отдам! Никогда!»…

…С того памятного денька прошло четыре года. Четыре счастливейших для нас с Ксюшик года. Четыре года, полных любви и умопомрачительных переживаний. Фактически не было ни 1-го денька либо ночи, что бы мы не кидались в объятия друг дружку, стремясь удовлетворить свои желания. И никогда, ни я ни Ксения, не усомнились в наших эмоциях. Никогда не глянули в сторону. Никогда мы не высказали колебаний по поводу нашей связи.

Но на людях мы старались не демонстрировать, что меж нами что-то поменялось. Даже предки до сего времени ничего не заподозрили. Хотя в последнем я до конца неуверен. Бывали случаи, когда нас с Ксюшик чуть ли не спалили. 1-ый раз это вышло, когда мама убиралась в нашей спальне. Каковой был ее шок, когда она увидела использованный презерватив по матрасом у Ксюшик! Этот презерватив остался после наших ночных утех, и я намеревался позднее избавиться от него. Но мама обогнала меня.

Она поведала все папе, а тот решил устроить допрос сестренке полный решимости выяснить, кто тот мерзавец, что лишил целомудрия его дочь. Я находу выдумал историю о том, что в то время, как предки на работе, я типо время от времени привожу домой свою одноклассницу и мы с ней время от времени развлекаемся так, и что презерватив, отысканный мамой, оставил я, забыв потом выкинуть его. Отец поверил мне, и, естественно, по головке не погладил. Но от Ксюшки все подозрения были заведены. Она даже не выяснила об этом случае.

2-ой раз нас чуть ли не застукали с поличным. Как я уже и гласил мы с Ксюшик сейчас часто стали совокупляться, и часто я засыпал в ее постели или напротив. В тот раз я также уснул в объятьях Ксюшик. На ночь мы всегда закрывали дверь в свою спальню на замок, но в тот раз дверь почему-либо осталась открытой. И под утро отец, как обычно разыскивая собственный телефон, в его поисках вошел к нам в спальню. Я уже не спал, и по этому сделал вид, что только-только присел на край Ксюшиной кровати. Отлично, что на мне в тот раз были трусы, а то неплохи бы мы были! А вот на Ксюшик ничего не было, только под одеялом этого не было видно.

После чего мы стали еще больше аккуратны. Мы никогда не ложились спать не убедившись, что дверь заперта. И после наших занятий любовью я сейчас всегда практически сходу избавлялся от презервативов, не оставляя этого на позже. Но, если предки и что-то подозревают о нашей связи, то полностью ничем не выказывают свои подозрения. И большущее им спасибо за это!

Наши дела продолжали развиваться. Мы настояли на поступлении в иногородний Университет. Так нам стало легче

За эти четыре года наши чувства нисколечко не поколебались. И я уверен, что так будет и далее, не глядя на то, предки уже присмотрели мне в родном городке жену… Но я знаю наперед, что у нам с той женщиной заблаговременно все обречено на провал. Ведь я люблю Ксюшик, и мы счастливы в месте. Мне не нужна другая девочка, а Ксюшик – другой юноша… Мы с ней твердо решили после окончания института жить совместно тут, в Новосибирске, вдалеке от родных и друзей…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *