928.jpg

Порно рассказы — Цунами. Часть 9

Штольц глядел на экран монитора и ощущал, что тупеет, нескончаемые череды цифр и формул сливались в сплошную глупую цепь, и он уже переставал осознавать, что делать далее. Чувство что решение задачи лежит на поверхности, где- то рядом, не покидало его. — Нет, помыслил Штольц, необходимо выкинуть все из головы и расслабиться, ну и Николь непременно навестить. Он улыбнулся, эта идея пришла в голову сама собой, так обычно, что казалась естественной как необходимость дышать. Внезапно открылась дверь и в кабинет заглянул Фогель, у него в ближайшее время нашлась совсем идиотическая привычка появляться там, где в нем меньше всего нуждались. Он оттдуваясь плюхнулся в кресло, и потянулся к сифону с содовой. — Знаешь Вилли, наверняка эти стареющие богатые стервы разом сошли с разума. Кажется наш полуостров перевоплотился в интернациональный аэропорт и морской порт сразу. За неделю пятнадцать операций и все пластика. Все желают огромные сиськи и стройную фигуру. Не понимаю на кой черт им это необходимо. Фактически у каждой есть юный хахаль который будет их трахать за средства и без этого. А вчера одна заявила что желает стать целомудренной девушкой! Господи, и это в 50! Когда я попробовал отговорить ее от этой идиотической затеи, она заявила что готовит подарок собственному юному супругу, у их там намечается свадьба, — Фогель заулыбался, — черт с ней, я сделал все о чем она просила, но парню придется здорово потрудиться. Сейчас лишить ее девственности можно будет только при помощи отбойного молотка. — Он захохотал. Штольц неодобрительно покосился на на него, — Франц, ты снова взялся за свое? — Да хорошо, Вилли, не переживай, все будет в порядке. А у тебя как я вижу, все по прежнему. Ты какой то сумрачный ближайшее время. Может тебя совесть замучила? — Фогель опять захохотал, но одномоментно замолчал, лицезрев поднимающегося с кресла побагровевшего Штольца. (А Вы желаете огромные сиськи? — прим.ред.) -Ну извини Вилли, может быть я произнес тупость, — пробормотал Фогель пятясь к двери. Штольц взял его за ворот рубахи, так что затрещала материя. — Мне плевать, когда ты потрошишь воров, убийц и проституток, — прошипел он прямо в лицо испуганному Фогелю, — но эти трое не заслужили того, что мы с ними сделали. — Фогель с трудом вырвался из рук Штольца. -Не » МЫ», а ты, Вилли, — с насмешкой произнес он, — решение воспринимал ты сам, мы просто с ним согласились! — Штольц сообразил, что Франц фактически прав, решение воспринимал он, а эти скоты как обычно не при чем. Он сел в кресло опустив голову, а Фогель вышел, аккуратненько прикрыв дверь. На его лице застыла язвительная ухмылка, а глаза были прохладными и злыми. ——- Всякий раз заходя к Николь, Штольц чувствовал какое то неуловимое чувство, он не желал мыслить, что это, он просто страшился признаться себе что это становиться не просто привычкой, и сейчас после ссоры с Фогелем он ощущал это с особенной остротой. Обычно он временами осматривал Николь, хотя отлично осознавал, что с ней полностью ничего не может случиться. Просто ему нравилось дотрагиваться к ее телу, ощущать тепло и бархат кожи, и Николь сообразила происходящее. Она лицезрела, что манипуляции Штольца меньше и меньше напоминают обыденный медосмотр. Его руки лаского скользили по ее телу совершенно не в тех местах, которые судя по всему должны были его заинтересовывать. И в один прекрасный момент когда его ладонь очень длительно задержалась на ее груди, она спросила полностью невинным голосом, — А что доктор, у меня там ничего не отвалилось? — Штольц что- то смущенно буркнул, но руку убрал. Он стал довольно сдержанным, когда посещал ее, и здесь Николь сообразила, что ей чего- то не хватает. Чувствовать на собственном теле его сильные руки было все- таки приятно, и весь вопрос был в том, когда все возвратится на круги своя. В глубине души она возлагала надежды, что ее актуальный путь не окончиться тут, немощным кусочком людской плоти, и может быть эти руки возвратят ей хотя бы часть того что отняли. ( — хороший совет) И позже, от него исходила какая то невидимая сила и уверенность, а ей на данный момент необходимо было конкретно это. Он открыл дверь в комнату Николь и повстречался взором с ее большими темными очами. Джины в комнате не было. Штольц как обычно сел рядом с Николь, и вдруг понял, что ему просто актуально нужно созидать эти глаза, дотрагиваться к ее телу, целовать эти губки, вдыхать запах ее волос. Она совсем внезапно спросила его, — Вы правда этого желаете? — Штольц по ее испуганному взору сообразил, что для нее самой этот вопрос был еще больше внезапным чем для него. Просто она сама того не хотя произнесла то, о чем задумывалась, и это было конкретно то, о чем задумывался он сам. Они смотрели друг на друга, отлично понимая что того что происходит меж ними не должно быть в принципе. Это было неестественно и поэтому извращенно отлично. Штолц закрыл дверь на ключ, позже подошел к ложу и скинул с себя одежку. Он присел рядом с Николь и поцеловал ее в губки. Он ощущал дрожь ее тела и голубил своими губками ее шейку, плечи, груди. Он лицезрел ее нарастающее внутреннее сопротивление и шептал ей глуповатые сумашедшие слова. Он делал это опять и опять, пока не ощутил что она раскрыла себя для него уступая этим сумасшедшим нежностям. Тогда и он вошел в нее решительным сильным толчком, испытывая неземное экстаз. Позже был секс, одичавший сумасшедший, на грани животного. И когда они пару раз достигали верхушки удовольствия, и когда оставалось желание но уже не было сил, он взял ее на руки, и стоя в душе под холодными струями, охлаждающими разгоряченные тела, лицезрел как прозрачные капли стекали по ее лицу, и не мог осознать были ли это слезы либо просто вода. Он вытер ее тело не малым махровым полотенцем, позже уложил ее в кровать и длительно ожидал когда она уснет. Он задумывался о том, что мог получить все это когда желал, но поступил конкретно так, а не по другому. Почему, какое чувство испытывал он смотря на это тело, харизму которого мог осознать только он. Любовь? Нет, он не мог терпеть это слово! Бережно накрыв Николь легким одеялом Штольц тихо вышел, осторожно прикрыв дверь. ——- Наверняка на полуострове не происходило ничего о чем бы не было понятно Джине. С утра она с многозначительной ухмылкой поглядела на Николь, а та, покраснев, показала ей язык. В первый раз за всегда она с аппетитом позавтракала, а позже попросила включить телек. — Ну вот, я же гласила, — произнесла Джина, не обращая внимания на возмущенный взор Николь, но развивать тему не стала. Штольц приходил каждый денек, как уходила Джина, не забыв пожелать приятного вечера. Время от времени они сношались, время от времени он просто брал ее на руки и садился в кресло перед окном с видом на бухту, нередко они просто молчали весь вечер, опасаясь неосмотрительным словом повредить то хрупкое осознание которое установилось меж ними. Вообщем тема ее теперешнего состояния в общении не подымалась. С Джиной она была более открыта и в один прекрасный момент призналась ей, что более всего ее подавляет невозможность свободно передвигаться. Она всегда была инициативной натурой, и конкретно неподвижность была для нее страшенной пыткой. Как ни удивительно отсутствие рук ее заботило существенно меньше. Джина в приватной беседе со Штольцем передала ему этот разговор, и тот обещал, как предоставиться возможность поправить ситуацию. Штольц и сам издавна задумывался об этом, но отыскать донора для Николь было не просто. Сделать ее ужаснее, чем она была ранее, он не мог, а отыскать модель достойную стать ее донором было не просто тяжело, дело было в самой Николь. Он, довольно отлично зная ее, совершенно не желал, что бы она всю жизнь мучилась, вспоминая что кто то пожертвовал жизнью ради ее благополучия, и напоминала ему об этом. И позже она нравилась ему конкретно такая, ее красивая слабость будила в нем издавна позабытые животные инсктинты. В один прекрасный момент вечерком он сказал Николь, что должен уехать на неопределенный срок и просил не скучать без него. Вправду, Штольц был должен лететь в Бразилию восстанавливать разрушенные связи и находить нового пилота для экпедиций в сельву. Николь уже в 1-ый вечер откровенно скучала, и пробы Джины занять ее разговором ни к чему не привели. А вот на последующий денек Николь ожидал сюрприз. — Сейчас у нас будут гости, — произнесла Джина, загадочно улыбнувшись. На все распросы заинтригованной Николь она только хитро подмигивала ей. Это был вправду сюрприз. Вечерком в ее комнате появилась не кто другой как Минь. Они посиживали в креслах друг против друга, и при первых попытках общения выяснилось, что они обе знают британский. Николь изучала его когда еще работала менеджером, а в Гонконке это было в порядке вещей. Минь была довольно раскрепощена и время от времени задавала такие вопросы либо выдавала такие перлы сладкоречия, что Николь даже не знала, как на это реагировать. Пристально оглядев Николь, она с завистью сказала, что та потрясающе смотрится, и она попросит доктора Штольца сделать ее таковой же. У Минь были довольно огромные культи и она, как показалось Николь, смотрела на их с омерзением. -Здесь все сошли с мозга, пошевелила мозгами Николь! — Но Минь объяснила ей, что секс главное в ее жизни и так будет еще лучше. Николь была очень озадачена схожим заявлением, но пристально поразмышляв, вдруг сообразила что эта китаянка, в общем- то права, и конкретно в том что касалось секса. Она никогда не была монашкой, и когда ей требовался мужик, то всегда находила того, кто мог бы удовлетворить ее сексапильные желания. Вспоминая эти мгновения прошлой жизни, она остро чувствовала всю полноту эмоций, которые ей приходилось испытывать. Прохлада простыней, которые голубили ее кожу, мускулистая спина напарника под ее ладонями, все его сильное тело, которое она обхватывала своими ногами, сливались в неподражаемую палитру чувств которые и дополняли и мешали ощущать самое главное. Сейчас все это навечно ушло, и ей уже ничего не мешало ощущать Штольца конкретно там, где их тела сливались вместе, это было что- то сумашедшее и необычное, заполнявшее ее всю без остатка, заставляющее ее стонать, орать и плакать от счастья. Кажется, сейчас она начинала осознавать, почему Минь не желала становиться прежней. Вечерком Джина не стала уносить Минь в свою комнату, а спросив разрешения у Николь, расположила их на одной кровати. Тем паче что на ее поверхности можно было играть в футбол. Хитро улыбнувшись и пожелав им размеренной ночи, она ушла, оставив включенным только маленькой ночник. Минь, как закрылась дверь, делая упор на культи ловко развернула свое тело, и оказалась впритирку с Николь. Она немного приподнявшись, вдруг поцеловала Николь в губки, так что та даже не успела опамятоваться, позже ее губки опустились ниже, а черные жесткие волосы пощекотали шейку. Николь уже желала сказать что этого не надо делать, как ощутила что губки китаянки обхватили ее сосок. Она была обязана признать, что это не так и неприятно. А Минь продолжала обрабатывать ее груди, и Николь даже стала постанывать от эрекции. Позже Минь снова развернулась, ее лицо опустилось еще ниже и язычек просочился вовнутрь Николь, и через несколько минут та начала мыслить что много растеряла в жизни не испытав такое ранее. Днем Джина лицезрев ошеломленные глаза Николь и полностью невинный взор Минь, сообразила что этой парочке скучновато не было. Она знала о талантах Минь, и решила что в то время когда Штольц будет отсутствовать, оставлять их вкупе.

Непредсказуемые проститутки негритянки подарят незабываемые ощущения.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *