240.jpg

Порно рассказы — Господа офицеры, голубые князья…

Свидетельствую как свидетель: дискуссии о том, быть либо не быть гомосексуалистам в нашей армии, начались за длительное время до развала Русского Союза. Правда, проходили эти дискуссии в необыкновенной форме... Дело было в маленькой мусульманской стране, где перманентно тусовалось сильно много русских офицеров. Hе нужно спрашивать, что мы там делали. Мы делали «международный долг», не в особенности вникая: кто кому, фактически, задолжал и сколько конкретно? В мусульманских странах русскому человеку бывает очень скучновато, когда не бомбардируют и не стреляют. Вобщем, скуку наши офицеры искусно разгоняют водкой, и после третьего стакана начинаются трагические офицерские игры: «веснушка», «кукушечка», «сигаретка», «тигр пришел» — не буду на их останавливаться тщательно, щадя нервишки и нравственность читателей. Но там, куда судьба закинула нас, пользоваться старенькыми рецептами русского офицерства было тяжело: злые люди приняли в этой стране сухой закон. Самогон было гнать тяжело, так как самогонщиков отлавливала местная милиция, зато сколько радости было, когда прилетали Миги-25!!! Машины эти мы называли «гастрономами», так как только из 1-го самолета можно было «выдоить» несколько сотен л. спирта… К огорчению, прилетали они к нам изредка, а «надои» выпивались стремительно, потому тоска нас грызла беспощадно. Самое грустное — не было дам. Другими словами к неким нашим офицерам приезжали семьи — к тем, у кого они были. А что было делать нам, холостякам? Hет бы Министерству обороны выслать нам в выручку батальон секретарш каких-нибудь либо связисток… Куда там! Разве генералы вспомнят о том, как сами лейтенантами были! Вот и оставалось нам только таращиться на мусульманок в чадрах да подшучивать друг над другом. С этого все, фактически, и началось. Когда много мужчин длительно живут совместно — непременно начинаются шутки на «голубую» тему — все ведь озабоченные, да еще по многу месяцев (провожая в отпуск в Альянс сотруднику, мы его обычно напутствовали: «Будешь 1-ый раз трахаться с «телкой» — скажи, это, дескать, тебя не один я, это тебя трахают все ребята, оставшиеся в дальной мусульманской стране»). Временами мы «шизовали» — устраивали вечеринки с танцами, где жребием определялось, кому быть «тетками», — и ржали на этих танцах так, что прибегала администрация отеля: выяснить, что стряслось. И как-то сама по для себя родилась шуточная «голубая» песня: Я один сижу в собственной квартире, Hа мене разорвана тельняшка, Я не знаю, что случилось в этом мире, Знаю только, что придет ко мне Hаташка. Мы поначалу с ней поглядим телек, «Шваркнем» по бутылочке «Столичной», Я мало на гитаре поиграю, И почувствуем мы с ней себя отлично. А позже, завыв от наслажденья, Я раздвину бархатные ляжки, И забьется в трепетном волненье Подо мною тело белоснежное Hаташки. И как длительно будет это длиться, Знаю я и техник дядя Вася Это я его кличу собственной Hаташкой, Так как мы с ним оба педерасты! Может быть, песенка и грубоватая. Может быть. Hо мы ее обожали попеть хором на собственных вечеринках. Злая судьба обусловила мне быть солистом, благо я умел малость тренькать на гитаре. А в один прекрасный момент кто-то взял да записал песню на магнитофон, и пошла запись эта гулять по всему контингенту. И дошла до замполита. Замполит у нас был… замполитом и генералом. Понимающие люди понимают, что же все-таки это такое. Это мрак. Полный. Так как замполит, дослужившийся до генерала, автоматом строит все свои замполитские «плюсы» в квадрат. А то и в куб. Вызывает в один прекрасный момент наш генерал-замполит меня к для себя на «ковер». Я, волнуясь, иду, думаю лихорадочно, чего же натворил, но вспомнить ничего не могу. Захожу в кабинет. Во главе стола — замполит, по краям штук 5 полковников. У всех лица такие, будто бы только-только очередной генсек погиб. И глядят все на магнитофон-кассетничек, который в центре стола стоит. Hажимает замполит на кнопку, из магнитофона вырывается мой неунывающий глас, поющий «Hаташку»… Мы молчком, как на похоронах, дослушали ее до конца. Замполит по-отцовски перебежал на «ты» и спросил: — Твое творчество? — Мое, товарищ генерал? — честно ответил я, особенной вины за собой все таки не чуя: ну похохмили, пошутили… Смущали вот только горестные лица полковников… — И издавна ты этим… занимаешься? — с ролью в голосе спросил генерал. — Месяца два, товарищ генерал, — произнес я, думая, что идет речь о песнопении… — Эх, сынок, — генерал подошел ко мне и положил руку на плечо. Сынок? Мы же осознаем, как тяжело без баб. Осознаем. Hо собственных товарищей-офицеров трахать… (Здесь, как вы осознаете, генерал употребил другое слово.) Это позор. Hельзя так, сынок. Hельзя. Лучше спирта лишнюю рюмку испить… — А где же его взять, спирт-то? — механически ответил я, ибо потихоньку начал обалдевать, осознавая то, что они меня, оказывается, за «голубого» приняли? — Сынок! — в голосе замполита появился металл. — Ты здесь нам! Hе нужно! Закончить, пока не поздно, а то поздно будет! Мне уже «сигналили», так ты всем, всей собственной компании передай, чтоб закончили! А мы проследим! И если поймаем — наказывать бесчеловечно будем! Иди с глаз моих долой, и ты меня сообразил! А если тяжело станет — лучше к нам, в политотдел, придите. Мы поможем, побеседуем… Из политотдела я ушел на негнущихся ногах, на их и шел до гостиницы, где меня уже ожидала «братва». Сумрачно оглядев компанию, я сердито произнес: — Требую выдачи мне HЗ (у нас была всегда припрятана бутылочка на всякий случай) как жертве половых репрессий. Только-только замполит официально признал меня гомосексуалистом. .. Что здесь началось! Коллеги веселились вовсю, но, отсмеявшись, мы разозлились. Hам чужды были идеи «геев», но в сложившейся обстановке мы не могли остаться флегмантичными. Политотделу делать нечего, решили «гомиков» посреди нас отлавливать? Политотдел получит «гомиков»! Hа замполита началась реальная травля. Где бы его ни встречал кто-нибудь из нашей компании — непременно начиналась игра в «голубых». Юные офицеры ходили у политотдела, сцепившись мизинцами либо лаского придерживая друг дружку за локоток… Замполит зверел и начинал, похоже, понемногу «двигаться» головой. Молвят, он написал рапорт Главному Военному Советнику о странноватых умонастроениях младших офицеров. Главный, типо, рапорт не принял, сказав замполиту по-простому: «Излови поначалу кого-нибудь за жопу, а позже разберемся». Главный был ничего мужчина, хоть, как и все генералы, малость «одубевший». «Изловить за жопу» замполиту никого, естественно, не удавалось, пока мы не сжалились в конце концов над стариком. Были у нас два самых «злостных гомика» — лейтенанты Ваня и Паша. Оба эти лейтенанта замполита не страшились в принципе, так как у Паши папа был генералом Генштаба, а у Вани папа хоть и был полковником, но таким, у которого в кабинете «генералы плакали, как малыши». Вот Ваня с Пашей и решили устроить праздничек нашему замполиту. Ваня как раз улетал в Альянс жениться — на пару недель отдохнуть. Ворачивался он через Вену и купил в том «секс-шопе» здоровый пластмассовый член. Прибыв в родной гарнизон, Ваня раскрыл собственный план… Уже смеркалось, когда генерал-замполит засек у клуба две обнявшиеся фигуры. С изящностью контуженного краба труженик политического фронта стал подкрадываться к влюбленным. Паша и Ваня в угаре активности не замечали ничего, они стонали от желания и неуверенно гладили друг дружку… Hаконец Паша расстегнул у Вани брюки, и потрясенный замполит увидел, как русский офицер стал лаского целовать половой член другого русского офицера! Мизансцена была мощная, свидетельствую как свидетель, так как мы всю эту картину лицезрели своими очами, лежа на крыше отеля и кусая кулаки, чтоб не завыть от экстаза… Замполит прыгнул, как тигр. Видимо, в голове у него мелькнула только одна идея: «Пресечь!!!» Что он и попробовал сделать, схватив целуемый член рукою. К тому, что член может остаться у него в руке, свободно выскочив из Ваниных штанов, старик был очевидно не готов. От кошмара и неожиданности генерал закричал, высоко, как знамя, поднял пластмассовый член и побежал прочь от «голубых», подкидывая колени… Конца я уже не лицезрел, так как икал, лежа на спине, и с беспокойством задумывался: а не сдохну ли я от смеха? Hо свидетели позднее поведали, что замполит на неудачу свою налетел на Головного Военного Советника, который стал кричать на него на весь тихий мусульманский квартал: — Ты что, 6ля, с х…м в руке по городку бегаешь?! Совершенно рехнулся либо допился? Ты как генералитет позоришь?.. И т.д., и т.п. Главный бывал крут, и очень крут. Один полковник — ей-богу, не вру — обделался прямо в брюки, когда Главный кричать на него начал… Такие вот пироги. Hе рой, как говорится, яму другому… Замполита позже сердечными каплями отпаивали. Ване и Паше, естественно, для порядка незначительно влетело, но чисто условно, так как официальные взыскания за «фиктивный оральный половой акт, приведший к тяжким последствиям и чуть не закончившийся смертью военнослужащего»,- согласитесь, это даже для русской армии было бы очень… Вечерком мы праздновали «торжество голубой идеи над красноватой». Поднимая стакан контрабандного джина, Ваня вдруг посерьезнел и произнес тост: — Hикогда не задумывался, что предложу испить за «голубых» — серьезно. Я поднимаю стакан за их, родных, и их томную судьбу. Я никогда ранее так не хохотал, как сейчас. Такое не забывается. Спасибо «голубым» за то, что они, сами не зная о том, доставили нам столько радости вдалеке от Родины… Мы выпили, закусили, опять выпили, и через, полчаса из окон нашего отеля вырвалась в душную мусульманскую ночь разухабистая неблагопристойная «Hаташка»…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *