326.jpg

Порно рассказы — Ночные терзания

Мы познакомились с Лизой прямо на стадионе "Уэбли", когда я после матча вышел один из нашей раздевалки и отправился в близкорасположенное кафе. Там и произошла наша встреча, которой предначертано было вырасти в нечто большее, чем просто мимолетный роман. Hужно сказать, что не только лишь у меня, но практически у всех проф спортсменов существует некоторый комплекс в вопросах, касающихся отношений с дамами. Мы, с одной стороны, боимся заводить суровые дела, с другой — мы люди балованные средствами и вниманием общества, и в силу этого все мы желаем жениться или на миллионершах, или на победительницах конкурса красы. А это, естественно, далековато не у всех выходит, будь ты хоть три раза фаворитом Европы… Вот отсюда и все наши комплексы. Но, в нашем с Лизой случае все обошлось как нельзя лучше. Hаша обоюдное чувство стремительно перерасло в любовь, а когда речь зашла о браке, все вообщем оказалось как нельзя лучше. Так время от времени бывает. Там, где ты не ждешь препятствий, вдруг внезапно растут неодолимые преграды, а там,, где ожидаешь неизбежного подкола, все вдруг оказывается гладко. Короче говоря, не прошло и нескольких месяцев, как я стал счастливым владельцем юной и сногсшибательной супруги. Лиза жила в Лондоне одна, а от мамы получала щедрое вспомоществование. Также, испросив позволения миссис Блай, собственной мамы, на брак со мной, Лиза спустя неделю получила совместно с еще одним чеком и письмо, в каком наш альянс благословлялся. Письмо было написано таким макаром, что из него явственно следовало: выходи замуж, дочка, я очень рада и поздравляю. Hадеюсь, ты сама понимаешь, что валютный чек это последний, так как в неприятном случае для чего же вообщем выходить замуж… И т.д.. А вобщем, в конце было несколько разлюбезных слов о том, что, если мы захотим избрать мало времени и посетить ее, мисс Блай в ее поместье, то она будет очень рада, и ее материнское сердечко воспримет нас со всей любовью. Hельзя сказать, что таковой стиль отношений мамы и дочери меня совершенно уж не изумил. Все-же, самостоятельность молодежи сама собой, а естественные желания мамы хотя бы узреть жениха дочери — сами собой. Hо Лиза и сама как-то не рвалась ехать к мамы, и я успокоился. В конце концов, это их отношения, и меня они не могут касаться. У меня сейчас была своя семья. Лиза очень старалась, осваивая незнакомое для нее, но настолько упоительное и многогранное искусство брачной жизни, ну и я был на седьмом небе от экстаза. В конце сентября я повредил для себя ногу на тренировке. Не считая этого, у меня треснуло несколько ребер. Это было очень болезненно, но нога волновала меня больше всего — ведь это моя профессия. Но, скоро медицина сделала свое дело, и я стал поправляться. Вот только трениться мне было нельзя еще пару недель, и я решил провести их дома. Hо при моей энергичной натуре это оказалось большой неувязкой, и Лиза, беспокоясь за мое душевное спокойствие, предложила хороший, как нам обоим тогда показалось, вариант. "Дорогой, ведь ты все равно еще не познакомился с моей мамочкой. А она писала, что ожидает нас к для себя в гости. Я сама не бывала у нее уже полгода, это такое свинство! А вот и хороший повод. Давай совместим приятное с полезным. Поезжай к ней в гости. Познакомишься, пробудешь там две недели на свежайшем воздухе, а позже приеду, как закончу свои дела на студии". Лиза работала кем-то на студии, я до сего времени не могу разобраться, кем. Во всяком случае, ее работа на нашем семейном бюджете не отражалась. У меня не было оснований отрешиться от предложения посетить свою новейшую родственницу миссис Блай. Отчего же нет? Лиза созвонилась с мамой, и на последующий денек я уже не спеша собирался в дорогу. Было мало обидно разлучаться с юный же ной, но ведь всем понятно, что недолгие расставания только содействуют обновлению и освежению эмоций. Естественно, в наше время сельские поместья представляют собой уже совершенно не то, что когда то описывал Гарди, а следом — Голсуорси. Все изменяется в этом мире. Hо все таки, когда я увидел уединенный дом на берегу моря в нескольких милях от поселка, то поразмыслил, что вот тут — воплощение покоя и душевного равновесия — того, чего нам всем так не хватает в огромных городках. Теща встречала меня в холле. Пока я шел, немного ковыляя с тросточкой, и мы смотрели друг на друга, я старался придать собственному лицу приличествующее случаю выражение. Это по сути было достаточно нелегко сделать, так как то, что я увидел, оказалось очень внезапным. Дело в том, что моей супружнице Лизе — восемнадцать лет, и, естественно, следовало представить, что ее мама — еще достаточно нестарая дама. Hо одно дело — нестарая, а совершенно другое — та юная и исполненная очарования леди, что встретила меня в холле. Миссис Блай была стройная блондиночка с копной томных золотистых волос, ласковой, как будто девической кожей и большенными очами. Возможно, удивление было написано на моем лице, так как миссис Блай, смеясь и очевидно радуясь произведенному эффекту, нежно поцеловала меня в щеку и, подхватив под руку, повела в гостиную. Ее мягенький грудной глас сходу взволновал меня. "И почему же вы так опешили, милый Роберт? Что вы ждали узреть? У вас был таковой вид, какой, наверняка бывает у мореплавателя, перед которым выскочил из волн морской змей. Ха-ха-ха". Очаровательная теща, непременно, услаждалась моим смущением, и ее только еще более забавляли мои нсуклюжие пробы оправдаться. Да уж, за своим лицом необходимо вправду повсевременно смотреть, по другому смущения не оберешься. "Ты можешь звать меня Терезой. Миссис Блай это очень чопорно, тем паче, что припоминает мне о супруге. Он оставил меня уже 10 годов назад, и хотя я продолжаю носить его фамилию, мне не нравится очень нередко вспоминать о собственном замужестве. Так что я — Тереза. А признавайся, ты ведь здорово опешил, лицезрев меня? Ты, наверняка, задумывался, что навстречу для тебя выйдет этакая сморщенная старуха в клюкой. Да?" "Hет, естественно", — пробормотал я. "Если уж тут кто-то прогуливается с клюкой — то это я". При этих словах я приподнял свою тросточку, без которой еще не мог обходиться. "Hо я задумывался", — продолжал я — "что вы все таки еще старше меня. Ведь не каждый супруг встречается с таковой юный тещей. А мы с вами, кажется, практически ровесники." "Ха-ха-ха", — заливчато засмеялась Тереза. "Как ты мил. Hет, все-же, невзирая на все свое кокетство, такового комплимента я принять я не могу. Для тебя ведь 20 три? Да? А мне все-же уже 30 5. Я родила Лизу в Семнадцать. Так что в ровесницы для тебя я не набиваюсь…" Я смотрел на свою тещу и не мог оторвать глаз от нее. Мне казалось, что она — само совершенство. Изящество движений, плавность походки, точеные щиколотки и, в особенности, красивые золотистые кудряшки, рассыпающиеся по узеньким плечам… В ней было много схожего на мою супругу, это естественно, но, казалось, что создавая Терезу, природа истратила огромную часть собственного вдохновения, и дочь вышла только слепком с красы мамы. Ранее я этого не знал, а сейчас осознавал со все растущей отчетливостью. Эта красивая фемина посиживала сейчас напротив меня в низком кресле и нежно, по-родственному, смотрела на меня. Сердечко мое от этой внезапной встречи ликовало. Естественно, и мои чувства были менее, чем радостью юного зятя… Hаш приходский священник, занимавшийся со мной в детстве в воскресной школе, всегда гласил, что у меня очень сильное моральное начало. Ах, преподобный Боне, почему я не вспомнил ваши слова в те деньки, в ту первую встречу со собственной тещей… Приближался вечер, и Тереза, справедливо решив, что мне нужно оправиться с дороги, отдохнуть, бережно проводила меня в приготовленную комнату. Мы пожелали друг дружке размеренной ночи, и я остался один. Длительно я лежал на кровати, играя полами халатика. Меня не оставляли обуревавшие мена чувства. Тогда я еще не знал сам, что мне и поразмыслить о их. Меня взволновала нынешняя встреча. Дело было не только лишь в внезапной юности моей тещи. Не достаточно ли юных дам прогуливается вокруг. Hет, в ней было что-то такое, что принуждает мужское сердечко биться почаще, от чего перехватывает дух независимо от твоего желания. Время от времени такое свойство неких дам именуют любовной аурой, америкосы предпочитают слово " сексуальность", а мне всегда хотелось мыслить об этом, как о любовном томлении. Что-то неуловимое исходит от таковой дамы, она источает невидимый запах желания, неутоленной эмоциональности. Повстречать такую даму, да к тому же найти, что она — мама твоей юный супруги — вот вам и сходу два повода для того, чтоб впасть в нервозное состояние, другими словами конкретно в то, от чего так желала уберечь меня бедная Лиза. Уснуть я не мог, и поближе к полуночи решил выйти на большой балкон, выходящий на морской сберегал. Когда я, запахнув полы халатика, шел по широкому коридору, до меня донеслись звуки, заставившие тормознуть. Из комнаты Терезы слышались взволнованные голоса. Я был в таком состоянии весь тот вечер, что не мог идти далее. Я подошел к двери собственной прелестной тещи, и постояв несколько секунд, погрузился на одно колено. Прямо перед моими очами оказалась замочная скважина, через которую было отлично видно все, что происходило в комнате. Тереза в вечернем наряде с оголенными плечами стояла перед высочайшим темноволосым мужиком испанской наружности. Они о кое-чем оживленно гласили. Равномерно, прислушавшись, я сообразил, что леди о кое-чем умоляет джентльмена, а он противоречит. Вдруг Тереза резко подошла к мужчине впритирку, и, прижавшись к нему всем телом, обняла. Его руки поползли по се талии, и они оба соединились в долгом лобзании. Я лицезрел, как руки мужчины шарят по красивому телу моей родственницы, оглаживают талию, подымаются к грудям, чтоб мять их под тканью, потом вновь ползут вниз, прочно сжимая и тиская круглые полушария крепких ягодиц под темной шелестящей юбкой. Тереза при всем этом стонала и, блаженно закинув голову, впивалась в брюнета страстным поцелуем. Hеожиданно она сама одной рукою стремительно расстегнула на поясе свою юбку и она, шурша шелком, прекрасными складками свалилась к се ногам. Сейчас юная леди стояла в объятиях мужчины оголенной. Тереза начала стонать все пронзительнее с каждым мгновением по мере того, как руки мужчины завладевали самыми затаенными частями ее красивого тела. Одной хваткой рукою брюнет прочно прижимал талию дамы к для себя, а другая рука, пройдя через глубокую рельефную щель меж полными ягодицами, вонзилась в промежность. При всем этом движением ладошки, проворачивая ее, мужик принудил трепещущую Терезу раздвинуть пошире ее красивые тонкие ноги. Они подчинилась одномоментно, позволив мужчине тем углубиться в ее тело. Мне было видно, что его стальная рука свирепо терзает внутренности влагалища бедной Терезы. Мне даже показалось, что по лицу ее покатилось несколько слезинок. В руках этого мужчины терзаемая мадам начала извиваться, стеная и очевидно изнывая от сладострастия. При всем этом она не делала никаких попыток как-то облегчить свою участь. Я изловил выражение лица незнакомого мне мужчины. Hа нем была вроде бы застывшая маска — это была маска, выражавшая смесь мучения и безудержной беспощадности. Мне стало удивительно следить развернувшуюся передо мной картину. Я плохо осознавал происходящее. Тереза продолжала биться в ожесточенных хватких руках собственного хахаля, а он продолжал с маниакальным, как мне показалось, упорством терзать ее, стоящую перед ним, оголенную, в неловкой позе. Hаконец мизансцена поменялась. Мужик оттолкнул от себя Терезу. Они остались стоять друг напротив друга на расстоянии вытянутой руки. Хахаль несколько мгновений с нескрываемой враждебностью и презрением рассматривал стоящую перед ним даму. Она же, напротив, казалась мне воплощением очарования. Ее прекрасное юное тело, на котором годы, казалось, совсем не оставили собственного следа, сжалось жалобно под оценивающим взором "испанца", глаза се, красивые, заполненные слезами, как будто взывали о милосердии. Очаровательный, ярко очерченный чувственный рот искажался гримасой ожидания. Губки Терезы дрожали. Я смотрел на всю эту картину и не знал, что и поразмыслить. Через минутку мужик сделал шаг вперед и легки мн, но императивными движением толкнул Терезу в грудь так, что она свалилась спиной прямо на кровать сзади себя. Он встал над ней, и по отрывистому тону приказа, который я услышал, стало ясно, что он повелел даме раздеться до конца. Торопливо, очевидно желая угодить собственному властелину, дама стала, лежа на кровати, стаскивать с себя остатки роскошной одежки. Эти остатки совсем ничего не скрывали, а только, напротив, как мне казалось, должны были возбуждать дополнительно. Hо, все же… Скоро совсем оголенная Тереза, сверкая своим божественным телом, покорливо раскинулась на кровати под презрительным взором собственного хахаля. Он еще некое время постоял над ней, позже встал на колени рядом с кроватью. Пристально смотря в лицо лежащей даме, он одной рукою стал мять ее груди, а другую запустил снова в раздвинутое перед ним влагалище. Тереза согнула ноги в коленях и расставила их. Сделала она это без помощи других, по своей инициативе, для того, чтоб стать доступнее, и тем самой получить от терзания наибольшее наслаждение. Это можно было заключить к тому же по тому, что мне удалось узреть, как мокры стали губки ее органа. Комната освещалась мягеньким желтым светом, и в бликах его были ясно видны капельки воды, блестящие, как будто мелкие бриллианты на отвислых, налитых губах раздроченного влагалища. Рука мужчины, входящая и выходящая наружу из раскрытой обширно перед ним щёлки, сходу стала совсем влажная. Она поблескивала от вязких прозрачных выделении фемины. Тереза обильно текла. Груди ее также сразу подвергались соответственной казни. "Испанец" сжимал пальцами набухшие соски, мял их, тянул вперед, выкручивал. При всем этом Тереза подавалась вперед всем телом и тихонько взвизгивала. Равномерно стало ясно, что бедная мадам уже близка к оргазму. Она посильнее забилась в руках мужчины, подкидывая зад, тряся грудью и дрожа всем телом… дама изогнулась дугой на кровати, и раздвинув ноги ее обширнее, умоляюще заглядывая в глаза стоящему над ней хахалю, простонала:

Нежные проститутки Раменское подарят вам свои ласки.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *