Порно рассказы — ОСОБЕННОСТИ СЕЛЬСКОЙ КЛИЗМОТЕРАПИИ — 3. «КОММУНИСТИЧЕСКИЙ ИНТЕРНАЦИОНАЛ»

…Не прошло и трёх лет с того времени, как я начал работать доктором в колхозной больнице — как мне удалось,
в конце концов, заполучить в помощницы реальную, квалифицированную мед сестру. Ранее мне сначала приходилось управляться одному. Позже председатель навязал мне в «медсёстры» свою любовницу-алкоголичку, бывшую доярку, которая появлялась у меня в кабинете, наверное, раза два за месяц... И это меня, в общем-то, устраивало — никто не мешал мне тихо заниматься клизмированием молодых пациентов. Но необходимость в адекватном исполнительном ассистенте всё-таки ощущалась…

Доступные шлюхи проститутки в Москве для интима.

И вот, скоро в нашу деревню возвратилась из городка (где она как раз и обучалась на медсестру) прекрасная крепкая русоволосая деваха — в прошедшем ударница, и, как говорится, спортсменка и комсомолка, Надька Г. Естественно, я сходу взял её к для себя, и мы стремительно сблизились. Надька ловко управлялась с неинтересными мне пациентами, и с наслаждением учавствовала в моих играх с увлекательными. Девчонка так очень мне приглянулась, что месяца через два я готов был уже на ней жениться… Но женился я всё-таки только через пол-года.

А что? Мне было уже 20 6, пора было как-то остепеняться. А здесь — такая фортуна: умеренная,
сексапильная, работящая бабёнка с очевидными бисексуальными наклонностями! И главное — она совсем не ревновала меня к парням. Только — к девицам… Немаловажную роль в моём выборе сыграл также и факт отсутствия тёщи (собственной возможной воображаемой тёщи я почему-либо заблаговременно страшился с юношества). Мамы у
моей жены не было, и мой будущий тесть — крепкий седоватый пятидесятилетний мужчина — жил один, без неизменной фемины, только с Надькой…

Женитьбу мы сыграли умеренную, и жизнь потекла своим обычным чередом. Одна неудача — Надька повсевременно порывалась играть в сексе активную роль, и даже упрашивала меня, чтоб я позволил ей себя проклизмить. Нет, не то чтоб я этого не обожал — я как раз обожал выступать время от времени не только лишь в роли верхнего, да и в роли
нижнего. Только — не с хоть какими половыми партнёрами. Я никогда не мог для себя представить, к примеру, что меня будет клизмить какой-либо молодой парнишка. Либо молодая деваха — вроде Нади. Вот если взрослый
мужик, либо леди — это да, тогда пожалуйста. Но молодых я мог представить рядом с собой только ПОД клизмой. К тому же, задумывался я — если я позволю Надьке загнать себя под каблук в сексапильной игре —
скоро я окажусь у неё под каблуком и в жизни. Короче, произнес я супружнице, данная тема закрыта. Раз и навечно…

И всё бы было ничего, если б не Надькин папа. С течением времени он всё почаще и почаще стал вроде бы невзначай затрагивать меня, повсевременно пробовал приобнять, похлопать, чуть не каждый денек звал в баню… И что мне было делать? Жили-то мы у него, собственного дома у меня не было. Естественно, в другой ситуации я, может быть, и принял бы ухаживания Петра Денисовича — как активный партнёр старик мне даже нравился. Но я комплексовал из-за супруги — как она отреагирует, если выяснит?.. Но скоро я сообразил, Как
я недооценивал собственных новых деревенских родственников, принимая их за глухих по части секса, отсталых провинциалов…

В один прекрасный момент вечерком я лежал в нашей с Надеждой комнате, и расслабленно почитывал для себя газету. За дверцей послышались шаги, какая-то возня, и негромкие голоса супруги и тестя. Разобрать, о чём они гласили, было достаточно тяжело — да я и не пробовал, так как был поглощён чтением. Но скоро… дверь в комнату открылась, и на пороге появился тесть:

-ЗдорОво, Антох!

-Здорово, дядь Петь. Виделись уже вроде…

-Ну да… Короче, Антох, мы с Надькой помыслили здесь, и… Мы ж все

— свои люди, одна семья, можно сказать? А?

-Ну да, — всё ещё не понимая, куда он клонит, согласился я.

-Ну вот. А ты как неродной

— чё-то бегаешь от меня, и от Надьки… она мне говорила.

Я изумлённо поднял брови. И только здесь увидел, что в руках Денисыч и Надя держат эмалированные вёдра — одно с водой, а другое…

-Вот

я и говорю… Мне дочура поведала, короче, чем вы там в больнице в собственной занимаетесь. Так что… Мы ТЕБЯ решили сейчас…

А чё? Юноша ты юный ещё, увлекательный… А ждать-то чё? Длительно будем ожидать — скоро состаришься! — переиначил Пётр Денисыч народную поговорку, и решительно направился к кровати…

Я был очень удивлён и даже растерян. Надька с папой стянули с меня брюки, майку, и уцепились за белоснежные обтягивающие трусики…

-Дядь Петь! Надь, вы чё! Не нужно!

-Надо-надо, петушатина! — Денисыч благодушно потрепал меня по щеке. — Хорошо, неплох целку строить из себя. А то мы тебя это, отшлёпаем!..

Раздев меня до гола, родственнички поставили меня на кровать на четвереньки, и для начала закачали мне
в пятую точку литра два мыльного раствора. Потом сдержали своё обещание, и меня отшлёпали. Позже отпустили в сортир просраться… После этого у нас случилась, как это принято гласить, бурная ночь любви — причём драл меня не только лишь Денисыч, да и Надька (используя одну самодельную игрушку из нашего с ней эротического набора)…

Оказалось, что папаша начал жить со собственной дочкой, когда той только исполнилось девятнадцать лет. И с того времени они ничего друг от друга не скрывали. А сейчас вот решили, что раз уж я внедрился в их дружную семейку — то должен разделять с ним также и кровать… Старший брат Надежды, который уже жил собственной семьёй и своим домом, похоже, обо всём додумывался, но смотрел на это через пальцы. Было ли у него чего-нибудть с папой, я не знаю — Денисыч утверждал, что не было…

Короче, женился я очень успешно — получив в итоге не только супругу-универсалку, да и старшего активного друга…

…Направляясь после очередной весёлой домашней ночки на работу, в неплохом расположении духа, я проходил мимо огороженного штакетником соседского двора, и краем глаза увидел, что сосед — Семёныч — разбрызгивает в воздухе из некий фигни что-то непонятное.

-Семёныч, здорово. Чё это у тебя?

Сосед перекрыл некий кран на непонятном цилиндре, окончил разбрызгивать, и гордо заявил:

-Во! Отпрыск с невесткой из городка привезли.

Опрыскиватель именуется — ядом деревья там, картошку опрыскивать…

-От вредителей, чтоль?

-От их.

Меня догнала и обхватила за талию Надька — на работу мы прогуливались вкупе:

-Пошли…

-Да погоди… — я всерьёз заинтересовался неслыханным для меня агрегатом. Это был средних размеров сероватый железный цилиндр, снабжённый каким-то насосом, шлангом, и длинноватой железной насадкой с
распылителем. Причём насадка на конце была немного изогнута — что сразу навело меня на надлежащие ассоциации…

-Вот, опробую пока, водой просто, — продолжал хвастаться Семёныч, — яду не заливал покамест. Кстати, а яду нет у вас?

-Семёныч, слушай… а продай его мне, а? — я ещё не до конца осознавал, как фурычит эта штука, но это было и не принципиально. — Сколько хочешь за него?

Надька ткнула меня локтём в бок:

-Ты чё? Нафига он нам?

-Потом расскажу… Семёныч! Продай, а?

-Нееееее, вы чё! — замахал руками сосед. — Это ж подарок…

-Ну продай, слушай… любые средства даю!..

…Через пол-часа я, уломав всё-таки соседа реализовать мне винт за очень значительную для нашего домашнего бюджета сумму, уже рассматривал покупку вкупе с Надькой, в нашем кабинете для работы.

-Не, ну я понимаю, Антош, это любопытно может, но… ТАКИЕ средства отдавать, ну ты что!.. Вообщем, смотри, он не заводской даже — самодельный некий, похоже…

-Ладно, не скули, — я нежно похлопал мужу по жопе, — с голоду не помрём, не страшись…

…Первым нашим пациентом в сей день оказался двадцатисемилетний тракторист Кирюха, по прозвищу Силя. Он длительно порезал круги вокруг больницы, мялся, не решался войти. Но когда я сообразил, что он смущяется, и немного пристыдил его — юноша в конце концов отважился.

-Ты слыш, это, Антох… — сидя передо мной на стуле, мямлил Силя. —

Давай мы как мужчина с мужчиной, один на один побеседуем… без Надюхи, а?

-Ну хорошо, давай.

Надя вышла из кабинета.

-Слушай, а бывает вообщем у мужчин такое, — начал издалека Кирюха, — ну, что устают там они… и не всегда охота уже?..

-Не стоИт? — обходительно, но уверенно оборвал я поток глупого словоблудия.

-Не, чё сходу не стоит-то! Хотя… да… — Кирюха понуро опустил голову.

-Ну бывает, естественно. С каждым случиться может. Но если это не один раз, и не два… и не 5… — я пристально поглядел на тракториста. Да, вид у него был, естественно, немного помятый. Но юноша Кирюха был всё-таки прекрасный — курчавый, темноволосый, спортивный… И круглые ягодицы его всегда угадывались даже под аморфными трениками — мне всегда хотелось впиться в их со всей дурачься ногтями.

-А если… три? — смотря на меня печальными блестящими очами, спросил Силя.

-Ну я не знаю, Кирюх, это мне осматривать нужно тебя. И без Надьки мы не обойдёмся, скорей всего. Да не ссы ты, не произнесет она никому…

Юноша обречённо разделся по моему приказу, и по кабинету, вприбавок к запаху перегара, распространился стойкий запах издавна не мытого тела.

-Не, слушай, так не получится у нас…

-Чё?

-Ну ты к доктору пришёл, знал тем более, что Надюха здесь будет… Умываться ж нужно время от времени всё-таки!

-Дык баню ж закрыли!

-А река на что? Ну хорошо, у нас там душ в пристройке — иди, умойся…

…После того, как я выручил нашего председателя от несильного сердечного приступа — тот в конце концов расщедрился, и распорядился пристроить к старенькой избушке, в какой все эти годы размещалась больница, новейшую пристройку — причём по моим наброскам. И сейчас в моём распоряжении имелось всё: и тёплые туалеты, и душевая. И даже новенькая, отделанная кафелем процедурная комната, с установленными в ней в ряд особыми столами, и 2-мя унитазами. Но об этом — чуток позднее…

Помывшись, нагой Кирюха возвратился в кабинет, прикрываясь руками.

-Ну вот, так же лучше еще!

Рядом, за столом со мной уже посиживала Надюха.

-Подойди ближе… таааак… — я ощупал руками яичка и член парня. — Ну видимых отклонений нет, вроде. В предстательной железе, может, дело?

-А…а чё это?

-На кушетку становись на локти и колени… пятую точку оттопырь… вот так. И потерпи чуть-чуть. Смазав анус Сили
вазелином, я пододвинул ближе к кушетке опрыскиватель (с принципом работы которого я уже успел разобраться) и осторожно задвинул железную насадку ему в жопу. Тракторист негромко застонал.

-Терпи-терпи, мужчина! Ща мы пятую точку промоем для тебя, чтобы до предстательной железы добраться. И обследуем её…

Я открыл кран.

-Ааааааааааа!

Вода под напором стукнула в крепкую Кирюхину пятую точку, и мне показалось даже, что вся жопа при всем этом на мгновение вроде бы раздулась, расширилась. Вот это прибор! Массивно!..

Я немного ослабил напор, но позже опять прирастил — и Силя застонал снова, вцепившись руками в края кушетки, и попытавшись соскочить с наконечника, непроизвольно завертев задом. Я изловил его за яичка, и немного сжал их.

-ААААААА!

-Не дёргайся…

Сколько было закачано воды в тугой пердильник тракториста, я не знал — ведь цилиндр был непрозрачный, и никаких измерительных устройств на нём, естественно, не было. Я ориентировался только на глаз, по
самочувствию пациента, и, когда Кирюха уже чуток ли ни начал всхлипывать — выслал его в туалет просираться…

Мы с Надькой достаточно переглянулись:

-Вещь?

-Вещь!

-Ну вот, а ты не желала…

Скоро в кабинет возвратился протрезвевший от страха Кирюха:

-Антох, ты чё устраиваешь ваще! Ты чё, я знал бы если — ноги б моей не было!..

-Так тебя вроде и не принуждает никто, — тихо увидел я, — сам вроде пришёл…

-А… ну да. — Силя присмирел, видимо, вспомнив о цели собственного визита. — Только ты это… не делай этим… больше.

-Не буду, — успокоил его я, — давай, становись в ту же позицию…

Юноша боязливо подчинился. Я опять смазал ему дырку, и запихнул в молоденькую крепкую пятую точку сходу два
пальца.

-Ай! Блин, чё ты…

-Больно? Ну, тогда ещё помыть нужно…

-Не-не, не нужно, не больно! — ужаснулся Кирюха.

Я улыбнулся. Нащупав в пятой точке парня предстательную железу, я начал, равномерно усиливая нажим, её массировать. Силе было очевидно больно и неприятно, но он вытерпел, боясь обещанного мною повторного
промывания. Скоро член мужчины стал возрастать в размерах, и из него начал сочиться требуемый материал — сок простаты. Ловко подскочив, Надька подобрала его на особое стёклышко, и унесла
из кабинета — на исследование…

-А сейчас чё? — чуток ни плача, промычал Кирюха, поднимаясь на коленях и смотря на меня через левое
плечё.

-Ну а сейчас результатов анализа нужно ожидать.- подтерев аппетитную задницу, я дотронулся до неё, вроде бы подталкивая Кирюху, чтоб он слез с кушетки. — Завтра приходи…

И здесь вдруг ни с того ни этого, прямо в проёме распахнутого настежь окна, лицом к которому стоял Кирюха, появилась поначалу древесная лестница, а позже — физиономия 1-го из наших колхозных чернорабочих. Ба-бах!!

Лестница гулко стукнула по древесной стенке больницы.

-Ээээ, вы чёёёёёёё!! — завопил, вылупив глаза, Силя. — Здесь люди… обследуются!..

Мгновенно соскочив с кушетки, он ринулся к стулу, на котором лежала его одежка, и, очень матерясь, принялся стремительно её на себя напяливать.

-Нам председатель произнес, — флегмантично проговорил чернорабочий, — студенты приезжают.

-Какие, б…, студенты?! — не унимался Кирюха. — Какого х.. в кабинет лезть?!!

-Иностранные…

Силя выскочил во двор, и, поматерившись ещё незначительно, выбежал за калитку.

Я вышел на улицу:

-Так чё происходит-то, я не сообразил что-то?

Уже начиная обдирать с избы старенькую облупившуюся краску, рабочие растолковали мне, что в наш колхоз как бы должны привезти на экскурсионную поездку делегацию зарубежных студентов, из социалистических и развивающихся государств. По-видимому — из тех, которые учились в наших областных университетах. И в связи с этим
председатель распорядился срочно покрасить снаружи все имевшиеся в деревне муниципальные учреждения… Чем конкретно иноземцы собирались здесь заниматься, и почему их решили привезти конкретно в нашу
далённую деревню — было непонятно…

-…Ну чё у него? — спросил я выскочившую на шум Надьку, имея в виду анализ Сили.

-Да ничё. Пить нужно меньше… А чё у вас здесь?..

…Понаблюдав ещё несколько минут за рабочими, мы решили, что принимать нездоровых в таковой обстановке будет просто нереально, и если мы слиняем — предъявить нам за это никто ничего не сумеет.

Скоро мы, сбросив халатики и заперев на замок больницу, направились к зданию сельсовета — полагая, что конкретно туда должны подвезти сначала иноземцев…

Ожидать пришлось часа два с половиной. За этот период времени мы успели поспорить насчёт ухода с работы с председателем, посидеть в нашем сельском буфете… Скоро к нам присоединились и все мои
голубые друзья во главе с комсоргом Никитой — само-собой, их, так же как и нас, экзотичные мальчишки заинтересовывали еще больше, чем рядовых колхозников. Никита, вобщем, стремительно удрал — держать под контролем
лакокрасочные работы…

В конце концов, к сельсовету (мы угадали!) подъехал, чадя чёрным выхлопом, большой красноватый автобус. «Интуристовский!» — почтительно зашептались приковылявшие поглядеть на студентов бабки. Дверь распахнулась, и к вышедшим из неё первыми провождающим лицам подобострастно ринулся с
рукопожатиями наш председатель. Следом за ним поторопилась с хлебом-солью толстая, спешно обряженная в некий идиотический кокошник продавщица Клава…

Но нам с ребятами и Надькой было особо не до хохота — мы скупо всматривались в бликующие на солнце
окна автобуса, пытаясь рассмотреть — есть ли посреди гостей красивые?

Скоро студенты — юноши и девицы — гуськом потянулись на выход. Я отметил, что посреди их есть в том числе и
просто очаровашки. В особенности мне приглянулся темнокожий, схожий толи на негра, толи на мулата, высочайший прекрасный юноша…

Гостей сходу же повели в нашу колхозную столовую, где сдвинутые совместно столы уже ломились от деревенских деликатесов — сала, копчёной рыбы, маринованных и солёных грибочков… Из обычных людей за стол пустили
только немногих — нас с Надькой, сельских учителей, комсомольских активистов, и малочисленных передовиков производства. Студенты, забавно переговариваясь на собственных языках, закусывали, председатель
произносил тосты… Я приметил ещё нескольких привлекательных, экзотичного вида парнишек. А вот увлекательных девчонок было почему-либо еще меньше…

Позже иноземцев повезли на экскурсионную поездку по колхозу — возили, как позже выяснилось, и на поля, и на элеватор… Нас в автобус, очевидно, не пустили — и мы всей компанией обязаны были коротать время на пляже, гадая, оставят ли студентов тут с ночёвкой, и строя планы по их разврату…

В конце концов, под вечер, к нам на сберегал прикатил на своём мопеде почтальон Виталька, и объявил, что запланированная на 20.00 молодёжная дискотека… отменяется! Мы было пригорюнились, но Виталик, хитро прищурив свои прекрасные глазки, проговорил:

-А почему отменяется, понимаете?

Мы ответили, что, конечно, не знаем.

-Жратву они нашу не переваривают. — торжественно подняв ввысь указательный палец, и таинственно улыбаясь, назначил Виталя.

— Чуете, чем пахнет? Антон? А?

-Чувствую… — улыбнулся я. — Ребят, вы подходите, естественно, но… я не обещаю ничего…

С этими словами я стремительно оделся, подбежал к Витальке, и, пристроившись сзади него на сидение, скомандовал:

-Трогай!..

Виталька газанул, и мопед, отчаянно затарахтев, помчал нас в сторону деревни…

-…Ну где ты ходишь, доктор! — обычно обложив меня матом, сразу накинулся на меня наш председатель, Валерий

Егорович. — С больницы съ…ался, и находить тебя ещё!..

Студентам плохо, они к бананам там с кокосами привыкли, а мы их…

Спрыгнув с мопеда, я стремительно прошёл в здание столовой, где на установленных повдоль стенок излишних стульях посиживали, опустив головы, объевшиеся грибами иноземцы.

-Скандалом пахнет, — негромко, но как-то устрашающе намекнул низкий мужчинка в сероватом костюмчике —
по-видимому, КГБ-шник, которого я увидел ещё днём, посреди провождающих лиц.

-Да мы… да вы… ВЫ НЕ Волнуйтесь! — закричал на него от страха Егорыч.- У нас больница новенькая! И доктор, и медсестра… Всё нормально будет!..

-Можем не довезти до городка, — как будто нарочно, издеваясь, увидел ГБ-шник.

-Да не нужно везти! У нас… Антох! Антон Андреич, приступай!..

Я понимающе кивнул головой… Велев Витальке смотаться в больницу за моим дежурным чемоданчиком, я окинул взором иноземцев, и, сразу наметив себе нескольких более аппетитных «жертв», принялся ощупывать всем попорядку животы…

-Так, ну некие могут не беспокоиться вообщем, — я указал рукою на безобразных, — я им пилюль дам щас, и всё. А этих… пожалуйста, в больницу ко мне. И там уже решать будем.

-Да, ты только это… — Егорыч вдруг наклонился к самому моему уху, и зашептал — чего я никак не ждал от вечно
орущего председателя. — …поосторожней там. Ну, с девками. А то не достаточно ли… Произнесут позже, что ты совращал их там…

-А чё такого-то? Они ж совершеннолетние все! — не сообразил я.

-Да как ты не понимаешь! Они ж Иноземцы ВСЕ! И-НО-СТРАН-ЦЫ! Короче, я предупредил, б… — Егорыч отпрянул, и заискивающе уставился на провождающих…

…Приехал Виталик с чемоданчиком. Я пораздавал непонравившимся мне парням и девицам пилюли, и предложил отвезти привлекательных в больницу на автобусе. Мужик в сероватом увязался за нами…

Скоро я уже развёл экзотичных мальчишек и девченок по различным кабинетам, и, поручив Наде осматривать женщин, сам принялся за юношей. Они все обучались у нас уже издавна, и потому достаточно приемлимо понимали по-русски — так что я мог свободно разъясняться с ними без помощи переводчика:

-Ребят, раздевайтесь все на сто процентов, — скомандовал я, — одежку на стулья складывайте…

-А что мы будем делать? — не сообразил белобрысый красавчик-чех, уставившись на меня своими большими голубыми очами.

-Клизму.

-Клизму?

-Да. Воду будем вам заливать в попки… Разделись? Ну пошли… Я вывел нагих пацанят в коридор, где всё еще разило с улицы свежайшей краской. Да, если так разит и в процедурной — у их могут захворать ещё и головы… Но нет. В процедурной краской практически уже не пахло. Я оглядел помещение. Просторная вытянутая комната была
разбита на две части полупрозрачной полиэтиленовой занавеской. И там, за занавеской, на столах — лежали уже голые и осмотренные Надькой зарубежные девицы. Неподалёку от их белел новый
унитаз… 2-ой унитаз был установлен в нашей, мужской половине комнаты — и призывно журчал бачком, вроде бы намекая на дальнейшее весёлое приключение.

Расположив всех девятерых юношей на столах, я смазал им вазелином попы. При всем этом повышенное внимание я уделил тому высочайшему темнокожему парнишке:

-Не волнует? Щас я задницу для тебя погуще смажу — чтобы наконечник легче вошёл, чтобы для тебя не больно было… Тебя как зовут?

-РаУль.

-А меня Антон Андреич, можно Антон просто… А сколько для тебя лет, Рауль?

-Восемнадцать.

-Откуда ты?

-С Кубы… Ааааааа! — паренёк вскрикнул, потому что я стремительно загнал в него длиннющий объёмный наконечник, и продвинул его практически сходу на всю длину.

-Всё, всё уже… Я специально так, чтобы ты секунду потерпел, и всё. Щас воду пустим…

Лежавший на спине с раздвинутыми — стройными и упругими — ногами, юноша сходу как-то эротично прикрыл глазки и приоткрыл губастый ротик. Я лаского провёл ладонью по его груди:

-Лежи, дыши глубоко… Так, сейчас ты…

Я подошёл к стоявшему на локтях и коленях чеху, и медлительно, смачно задвинул в него самый толстый и жёсткий, из имевшихся у меня, наконечник. Жопа парнишки задвигалась, зашевелилась, и мошонка его сжалась от страха. Я немного помял её рукою:

-Всё-всё, дорогой мой, не страшись…

Последующими были трое щупленьких вьетнамцев. Я расположил их в различных позах, и, проклизмив каждого раза три спринцовкой, ввёл им наконечники от грелок. Ребята что-то там забавно и жалобно заныли — на своём, вьетнамском…

Добравшись, в конце концов, до стройного упитанного Фридриха из ГДР, я кропотливо промазал его аппетитную бёдра снаружи и изнутри, потрогал предстательную железу, и сделал вид, что задумался.

-Дааааа, тебя, наверное, под напором придётся промывать…

-Что? — не сообразил германец.

-Да здоровый ты очень. Самотёком если — длительно очень получится, так мы до ночи не управимся…

-Очень стремительно, незнакомые слова, — проговорил Фридрих, — их ферштейн нихт.

-Ну хорошо, длительно разъяснять, — я взял в руки опрыскиватель, — задницу оттопырь посильней… Не понимаешь? Вспять. бёдра. Воооооот…

Через несколько секунд длинноватая железная трубка оказалась в крепком молодецком пердильнике…

-ААААААОООООУФ!!! — юноша завопил так, будто бы ему в пятую точку заливали крутой кипяточек, а не холодную воду.

-Терпи-терпи, малыш, — я позволил для себя некие неосмотрительные выражения, в надежде, что иноземцы просто не разберут их, — туго мало в попе, да? Ну ничего, жопка крепкая у тебя — выдержит…

…За занавеской, тем временем, заохали и застонали девчонки. Оставив Фридриха, я заглянул на женскую половину. Надька с видимым наслаждением закачивала воду в какую-то темнокожую азиатку. Другие четыре девчонки держались за животы, и лопотали что-то непонятное. Вспомнив наказ председателя, я не без сожаления отвернулся…

…Возвратившись к ребятам, я подошёл к низкому, плотно сбитому, круглопопому поляку. Рот у парня был уже приоткрыт — по-видимому, от волнения.

-Попочку я для тебя по-моему плохо смазал, — я наклонился к лежавшему на боку юному человеку, — ну да,
точно. Ща, погоди… Я ещё раз с наслаждением промазал анус, и даже всю межъягодичную складочку парнишки. И только позже загнал в его небольшую, практически неприметную при слабеньком освещении меж пухлыми
ягодицами дырочку, наконечник…

…За занавеской уже кто-то интенсивно просирался.

-Вот так… живот напрягай… А сейчас расслабь напротив, дай, я для тебя помассирую, — услышал я глас Нади…
Ребята тоже уже начинали постанывать и проситься на унитаз, но я отдал приказ им лежать тихо, и глубоко дышать животиками. Мне оставалось проклизмить только двоих привлекательных чернокожих африканцев. Курчавые смотрели на меня с нескрываемым ужасом — уж не знаю, почему, но конкретно их клизма по-настоящему очень испугала. Я решил очень не истязать юношей, и, залив в каждого из их по литру, возвратился к Раулю:

-Ну что, малыш? Как ты?

-Очень тяжело, — со забавным акцентом проговорил парень, — но приятно.

-ПРИЯТНО???

-Приятно, что я скоро буду здоровый, — смутился паренёк.

-А, ну-ну… — я похлопал его по животу, и немного помассировал. — Полежи ещё чуть-чуть, совершенно немножко осталось уже… Парнишка закрыл глаза, и закивал головой в символ согласия… Прогуливаясь меж столами, я то и дело похлопывал, поглаживал юношей по животикам и попам, поправлял им наконечники, и уговаривал потерпеть ещё малость. Но скоро германец не выдержал. Выкрикнув что-то непонятное, он спрыгнул со стола, и, прыгнув на унитаз, даже оторвал от пола ноги, вроде бы стараясь втиснуть свою огромную пятую точку как можно поглубже в сидение. В животиках у неких мужчин очень заурчало, и они тоже, без разрешения, начали слезать со столов. Я пробовал приостановить их, но — куда там! Ведь это были не наши забитые русские комсомольцы… Но четыре всё-таки остались ждать на столах, и посреди их — ставший мне уже малость близким Раулька…

…Прыгая вокруг оккупировавшего унитаз чеха, небольшой поляк выкрикивал поначалу что-то по-своему, но позже перешёл на российский:

-Дай! Дай я! Я не могу! Не могу! Белобрысый красавец, смачно попёрдывая и прикрывая глаза от наслаждения, уступать очевидно не собирался…

Скоро вокруг унитаза прыгали уже шестеро… Один из вьетнамцев оттолкнул поляка, и занял место после чеха… Польский круглопопик даже взвыл от досады:

-Урод! Уродцы! Дурачины! — и, продолжая выть что-то по-польски… ринулся на женскую половину! Из другого конца комнаты раздался душераздирающий девчачий визг…

Я прыснул от хохота…

…Через некое время, промыв животы ребятам ещё раз, я проводил их в душ, позже — назад в кабинет, и позволил им одеться. В ответ на мои расспросы все они, как один, заявили, что животы у их уже Совсем не болят — видимо, боясь, что я начну прогонять их по третьему кругу…

И только Рауль, держась рукой за живот, произнес, что у него животик ещё мало побаливает.

-Мне нужен доктор до завтра, можно? — жалобно спросил он у поджидавшего нас у ворота КГБ-шника.- Я буду тут, чтоб не болеть, а завтра приеду…Подумав незначительно, ГБ-шник разрешил ему остаться, сказав, что завтра он заедет за ним сюда в деревню сам. Потом он согнал всех других студентов в автобус, скрылся за дверцей, и иноземцы, плавненько покачиваясь на ухабах, отчалили…

-Чё, у тебя правда животик болит чтоль ещё? — я подошёл к Раулю ближе, и, приподняв его рубаху, пощупал пальцами мягкое упругое тело.

-Нет.

-???

-Я просто желаю оставаться, — тихо, улыбнувшись белозубой ухмылкой, проговорил Рауль, — оставаться…

Тут, с тобой. И с теми ребятами, которые смотрели на меня. Они твои друзья? Я желаю оставаться… с вами…

…С утра никому из нас не хотелось расставаться с Раулем — боясь лобзаться на улице, мы жались в тесноватой прихожей, и скупо сосались, все впятером, с нашим новым необыкновенным другом, лаская всё его тело руками.

-Это отлично. Это отлично, что я уже гомосексуалист, — забавно проговорил кубинец, — что я сейчас гомосексуалист. У нас на Кубе нельзя…

-Так и у нас, б…, нельзя! — воткнул Никита.

-Нет. У нас на Кубе НИКОГДА нельзя… У вас время от времени можно…

-В смысле… я не сообразил, ты чё, впервой чтоль сейчас здесь? — спросил удивлённо Виталик.

-Да, 1-ый раз, — улыбнулся Рауль.

-А вроде опытнейший таковой…

-Да, и двигается так… — заудивлялись мы все, хватая темнокожего парнишку и вертя его в различные стороны — будто бы пытаясь найти по наружному виду, не врёт ли он?

-Я тренился, на много девахи, — растолковал красавец.

-А, понятно…

…Мы услышали, как около дома затормозила и посигналила машина. Я осторожно выглянул в немного
приоткрытую дверь. Там, на улице, вылезал из чёрной «Волги» вчерашний КГБ-шник…

-Рауль, ну давай, всё… Мы встречаться будем, в городке. И ты к нам приезжай, когда захочешь, сообразил?..

-Я сообразил. Я приезжай… — улыбнулся юноша собственной белой ухмылкой… …И наш новый знакомый нас не околпачил. Мы ещё много раз встречались с ним — и в городке, и в деревне, и все совместно, и по отдельности…

…А трактористу Кирюхе я безотступно посоветовал уменьшить количество употребляемого им спиртного — и
всё у него скоро наладилось само собой. Но я, очевидно, ещё длительно продолжал «вылечивать» его — промывая задницу, массируя предстательную железу, и делая парню уколы большими иголками…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *