971.jpg

Порно рассказы — Подавленный

     Ехал я служить нашей возлюбленной Родине на поезде в какое-то местечко с подозрительно кавказским заглавием Аздым-Тур. Ехать было неподалеку. Всего одну ночь. Нас загрузили, и все сразу отрубились под воздействием выпитого алкоголя. Ехало нас человек 10 из обыденного северного города.
     Когда мы вышли из поезда, нас повели в распределитель. Хибара — 3 окна, 1 дверь, кровать, стол, стул и небритый усатый азербайджанец либо некто схожий… в географии я слабоват. Он нам сказал, что всех должны распределить в 4 роты. К этому времени с 2-мя земляками я уже познакомился. Не знаю как, но в последнюю, 4-ю по списку, роту попал я один. Других, по 2-4 человека, рассортировали по другим.
     Азер вручил мне какие-то документы, сумку и показал на автомобиль, который стоял недалеко от какого-то гаража. Из него раздавалась непонятная мне речь и ясный мат. Это была грузовая скрытая машина, в кузове которой посиживало больше 10-ка азеров. Около машины стоял крепкий мужчина в камуфляже и курил, время от времени вставляя резкое слово в общую брань. После чего ор малость стихал, возобновляясь позднее.
     Другие мои попутчики уже разошлись в другие места, наверное удовлетворенные, что их посылают совместно. Я посмотрел на распределяющего и нерешительно произнес:
     — А… можно мне… ну… может я с остальными…
     — С остальными? Пиздуй, куда произнесли, малец. Других уже дядьки разобрали.
     — Но…
     — Пошел!.. — он взял меня за плечо и вытолкнул на улицу.
     Я подошел к этому крепкому азеру у машины:
     — Я, это… мне произнесли…
     Он оглядел меня с ног до головы, удивительно щурясь. Сплюнул, выбросил чинарь и произнес:
     — Бумажки свои гони сюда, — поглядел на их мимолетно и небережно засунул их в кармашек.
     — Залезай, — произнес он и открыл дверь кабины. Сам он сел за руль и мы поехали.
     Когда мы отъехали, начали собираться тучи. По дороге мы мало говорили. Мой попутчик (звали его Махмуд) посиживал и удивительно улыбался, время от времени смотря на меня, на мои ноги, нисколечко не смущаясь моего взора. От него я вызнал, что наша рота находится в каких-либо полугорах-полухолмах, невдали от малеханькой деревушки. Основная задачка — находится там и ни хрена не делать. Наша часть вроде бы запасная, вдруг что случится. Кому нужен таковой резерв, никто не знает, но все знают, что он нужен крайне нашим русским войскам. Километрах в 5-ти размещаются другие роты. Там уже обстановка поцивилизованней — оттуда в нашу роту идут водка, сигареты и остальные приятности солдатской службы. Сам Махмуд служит 2-ой год и работает кем-то типа доктора, потому что никто в эту дыру не едет. Он все равно практически ничего не делает.
     По прибытии на само место службы, Махмуд произнес мне, быстрее отдал приказ, оставаться в машине — покараулить ее, чтоб никто ничего не стащил из бардачка. К этому времени небо затянуло и пошел дождик. Мухмуд проводил боец в какое-то помещение и возвратился к машине. Посидел покурил, поматерился на погоду и повел меня в совершенно другое здание.
     Там сказал мне, что раз я новый в этих краях, нужно поглядеть на мою мед карту, и на меня фактически. Малость удивленно и недоумевая Мухмуд пролистал мою карту, произнес, что в принципе я подходящ для этого региона и вообщем для службы в армии. На самом деле дела в моей карте он ни хрена не сообразил. Решил меня к тому же оглядеть. Отдал приказ, конкретно отдал приказ, раздеться до трусов. Пока я мешкался со своими лохмотьями, он снял с себя куртку и футболку и стал передо мной с оголенным торсом. Он был весь в татуировках. Они все были односмыслены: девченки в различных позах, ножики, несколько слов, какие-то кресты и звезды. На одной руке был широкий кожаный браслет с металлическими полосами. Грудь его была накачана и волосата, другими словами не шла ни в какое сопоставление с моей практически плоской и безволосой грудью. Я не произвольно уставился на него, поточнее на его торс. Рассматривая его, я натолкнулся на слово «целка» и непроизвольно опустил взор и сдвинул колени вкупе, вправду было не холодно, но меня прошиб некий озноб. Я стоял и водил взором по полу кое-где с полминуты. Когда поднял взор, сообразил, что Махмуд рассматривает мои ноги. Он поглядел на меня и спросил, не желаю ли я испить:
     — Можно: — кратко и стремительно произнес я, отводя взор.
     Он вышел в другую комнату. Я постоял, позже сел на кушетку. Мухмуд принес два стакана воды. Я чуток отпил и поставил на стол. Он залпом осушил стакан и сел рядом со мной, взяв резиновый молоточек. Произнес мне положить ногу на ногу и начал постукивать им по коленке. Реакции никакой не было. Мне почему-либо стало прохладно и меня лупил слабенький озноб. Я испил еще малость воды. Когда ставил стакан, он положил руку мне на бедро и стал его потрясывать и мять.
     — Расслабься, не напрягайся, — успокаивал он меня. Снова ударил. Я уже сам поднял ногу и не опустил ее. Он произнес мне, что у меня что-то не в порядке и как-то осуждающе гладил по спине у лопаток. Отложил молоточек в сторону и 2-ой рукою начал снова типо массировать мою ногу. Гладил ее лаского, равномерно перебираясь к внутренней стороне. Я посиживал в каком-то непонятном оцепенении, страшился пошевелиться, не говоря уже о том, чтоб заговорить с ним. Когда он обхватил мое бедро чуть не снизу, я попробовал встать. Но он схватил меня за ногу и очень придавил ее к кушетке. Я старался вырваться, но только ерзал задницей по сидению. Махмуд придвинулся к моему уху, и через горячее дыхание я расслышал:
     — Боишься? — таинственно шепнул он.
     Вдруг меня отпустил, и я в одних трусах рванулся к выходу.
     Но впопыхах забежал я в ту комнату, откуда он вынес воду. Она была уставлена какими-то золотыми украшениями, фигурами, всюду стояли свечки. У стенки стояла большой диван-кровать, уже выправленный либо еще не заправленный. Я тормознул перед ним. Тяжело дыша, обернулся и увидел стоящего в проходе Махмуда. Он стоял и опирался на косяк. Улыбался и смотрел на меня как лев на антилопу.
     Он подошел ко мне. Я постарался сделать шаг в сторону. Он пихнул меня, и я приземлился попкой и спиной на кровать. Он даже не закрыл дверь. Ну и я осознавал, что весовые категории не равны. Он лег рядом, придавил меня одной рукою за грудь и произнес жестким тоном:
     — Хули ты рыпаешься, как целка! Тебя, что с мужчинами разговаривать не учили!?
     — Что для тебя нужно? — пересилив ужас медлительно произнес я.
     — Тоже что и всем в моем положении. Ты, сучка, как-будто не понимаешь!?
     Я поглядел на него недоумевающим взором. Он на меня.
     — Ты что, и взаправду целочка!?
     — Кто?
     — Что никогда с мужчинами не ебался!?
     — Нет, я не.
     — Пиздишь!
     — Честно. Я ведь даже.
     Давление его руки незначительно ослабело.
     — Напрасно. В такую попку-ягодку нужно хуи совать часто. Для тебя никогда не предлагали? Мужчины не приставали?
     — Нет.
     — У нас ты издавна бы стал популярен посреди мужчин. Воспользовался бы спросом.
     — У вас.
     — У нас на Кавказе обожают белоснежных мальчишек и их блядские тела. Ты как, с девчонками нередко ебешься?
     — Ну, даже не знаю.
     — Когда последний раз?
     — Давненько было, наверняка.
     — Снова пиздишь! По для тебя видно — ты и с бабами девственник! Ну пиздец! В первый раз такового вижу!
     — Ведь верно! Ты целка всюду и отовсюду!
     — Ну-у-у.
     — Откуда ж ты таковой подарок судьбы?
     Давление с груди вообщем пропало. Махмуд перевернул меня спиной к для себя. Я задумывался, что он отвяжется. Но он стал стягивать с меня трусы. Стянул до колен, я ухватился за их. Опять перевернулся на спину, одной рукою держа трусы, другой прикрывая член с яичками. Я начал дрыгать ногами. По-детски замычал-застонал, на очах у меня образовались слезы — наверняка, от неожиданности. Но Махмуд стянул таки с меня трусы и выбросил их в коридор. Я лежал, прикрывая член и вытирая глаза. Со ужасом в голосе я произнес.
     — Что ты делаешь? Чего для тебя нужно?
     — Ебать тебя собрался! Научу девченку, как следует с дядями говорить!
     — Но, я не девченка.
     — Еще пока да, на данный момент кто-то станет леди, прощай, целочка!
     Он уже сел рядом со мной. Схватил мою руку на члене. Я схватился обеими руками за, как мне казалось, последнюю преграду. Он одной рукою просто отдернул мои обе руки.
     — Махмуд, пожалуйста, — застонал я.
     — Еб твой! Ха-ха-ха — засмеялся он, лицезрев мой небольшой член.
     В лежачем состоянии он 4-5 см в длину, 2 — в поперечнике.
     — Понятно сейчас почему у тебя с бабами не выходит.
     Я просто зарыдал. Когда он встанет, то 12*3, но это делу не помогает. Я вправду всегда смущался его размера.
     — Но для тебя со мной его смущяться не для чего, меня это не тревожит. Надеюсь твоя дырочка такая же крошечная. Ну же, лобзание папочку.
     Он потянулся своими гуммами ко мне. Поцеловал меня в губки. Его щетина колола мои щеки. Я никак ему не ответил, только стал извиваться и снова задрыгал ногами. Махмуд стукнул меня по пятой точке, прижал к кровати и начал шлепать меня по щекам. Обзывал целкой неоттраханной, плоской девкой, узенькой писькой. Я издавна уже сообразил, что на физическом уровне сопротивляться — только неудачи для себя создавать.
     — Махмуд, пожалуйста, отпусти меня, я никому не расскажу.
     — Любопытно — а если расскажешь?
     — Я все сделаю, только отпусти.
     — Ты и так все сделаешь, если я попрошу. Не так ли? Ты ведь разумная девченка?
     — Я пожалуюсь.
     — Кому

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *