677.jpg

Порно рассказы — Тамара. Часть 3

Я пробудилась минут за 20 до звонка будильника. Аккуратненько повернувшись, чтоб не разбудить Тамару, я выключила будильник и, только, сейчас, в ровненьком утреннем свете, смогла рассмотреть ее тело, так внезапно ставшее мне таким родным и близким. У нее была умопомрачительная кожа: тонкими линиями на белоснежном теле просвечивали голубые жилки сосудов. На груди от каждого соска по беломраморному телу лучиками разбегались чуть приметные голубые дорожки. Даже во сне ее груди лежали с вызывающим достоинством. Нежно-розовые огромные окружности вокруг чуть приметных сосков выглядели почему-либо трогательно на ее грудях. Все контуры тела были необычно гармоничны, в особенности руки, некий картинно-библейской формы, даже не лежащие, а свободно и грациозно струящиеся, плывущие повдоль тела. Только животик был просто животиком, мало полным и чуток рыхлым. Зато лонный холм, поросший светло-коричневыми волосами, чудесно уходил куда-то в черную глубину меж крепкими ногами. Тамара, точно почувствовав, мой пристальный взор, зашевелилась, и чуток раздвинула ноги. В глубине сжатых губ, чуть приметной точечкой, мелькал бледно розовый клитор. Не способен побороть соблазн, я наклонилась и немного подула на клитор, стараясь не разбудить Тамару. Через сон, ее тело услышало мой клич; ноги раздвинулись обширнее, и открылась замечательная картина зрелой, чувственной пизды, способной свести с мозга хоть какого мужчину. Складки огромных и малых половых губ, мягко скатывались от темного завитка волос над клитором к угадывающейся глубине заднего отверстия. Я уже не была уверена, что Тамара дремлет, потому, утратив осторожность, и, только повинуясь неукротимому желанию, я лаского дотронулась до клитора кончиком языка. Я услышала, как сбилось Тамарино дыхание, и усмотрительным движением проскользила языком повдоль всей складки половых губ. С каждым прикосновением моего языка к Тамариному клитору, наши дыхания прерывались, мы плыли в неге просыпающегося желания. В животике у меня появилось, и начало разливаться какое-то неизъяснимое томящее чувство, а тело Тамары начало подрагивать под моими нежными касаниями самым кончиком языка ее клитора. Вдруг Тамара напряглась и из глубины ее тела появилась и мягко проехалась 1-ая сладостная судорога, здесь же отозвавшаяся в каждой клетке моего тела. Восхитительное чувство обладания этим великолепием переполняло меня. Наши тела оказались умопомрачительно созвучны. Это была музыка без звуков. Инструмент был совершенен и откликался на каждое мое прикосновение. Я была и создателем и исполнителем и восхищенным слушателем! Внезапно я ощутила как, только-только таковой послушливый инструмент, зазвучал собственной мелодией. Тамара пошевелилась, ее клитор отодвинулся, и мне показалось, что меня желают лишить этой власти над гармонией; не понимая, что я делаю, окутанная только жаждой удержать, сохранить, не дать… , я, задыхаясь, с алчностью припала к ее раскрытому влагалищу… Господи! Жизнь стала ворачиваться ко мне только, когда я ощутила, что у меня ничего не отымают, напротив — даруют; Тамара мягко оборотилась подо мною, и ее язык начал осторожно раздвигать губки моей томящейся пизды. Несколько чуток слышных глотков проявили, что я вся влажная. Тамара чуток пошевелилась, устраиваясь поудобнее и, вдруг, с силой вцепилась всем ртом в мою плоть! Она всасывала меня всю, всю до последней клетки! Внезапно и мой рот заполнился ее влагой, она, как и я, исходила соком. Ничего схожего я никогда до этого не испытывала. Казалось, мы были готовы проглотить друг дружку. Будто бы через вату, до меня доносились ее сдавленные всхлипы. Либо это были мои звуки? … Мы издавна уже перебежали грань сознательного восприятия и уже плыли и плыли в быстром потоке чувств, острых и сладких… Прошло уже практически полгода… Мы больше не встречались. Наверняка, для каждой из нас открылась какая-то неведомая грань нашего сознания либо чего-то безотчетного, что напугало нас, а может, чувства, которые мы испытали, оказались очень дороги, чтоб рисковать обесценить их при последующих встречах… Не знаю. Но, и сейчас, и еще, наверняка, очень длительно, звук ее имени будет заходить в меня, как, молвят, чувствуется ножик, входящий в тело; парализуя волю, с предвкушением ужасной, но некий сладостной боли, и нескончаемой обреченности… Глава 2. Тамара Ирина, Иришка… птичка-невеличка… Уж вот не задумывалась, что так нередко буду тебя вспоминать… А началось все так просто и невинно. Впервой я увидела твое лицо на некий видеозаписи, которую мне демонстрировал Володя. Еще бы оно не выделялось! … Озорная кокетливая ухмылка, прическа под мальчишку, вся — какое-то увертывающееся движение, ну, не попадешь! . . , а вокруг надутые лица суровых мужчин и их толстых самодовольных жен. Полюбовалась тобой, ну и забыла. Чего себя травить! Таковой, либо практически таковой, я когда-то и была; когда груди стояли торчком до неприличия, когда плясала лучше всех, да когда заместо животика была одна «впуклость». Куда чего делось? … И вдруг, Володя просит передать подарок; у девченки денек рождения, ну и тому схожее… Я и в голову не брала, меня все требуют, всем чего-нибудь необходимо. Даже смутного подозрения не влезло, когда я, как старательная дурочка, прибежала на встречу с тобой и в первый раз оказалась под гипнозом твоего какого-то сдержанного буйства, каких-либо чарующих проблесков озорства в твоих очах… Хотя ты была полностью серьезна, ну и Володя вскользь упомянул про какие-то твои актуальные препядствия… Но ты мне просто страшно приглянулась! Казалось, что каждую минутку ты можешь рассмеяться мне в лицо, увернуться, ринуться в вагон, либо того ужаснее, обдать меня брызгами и, вильнув русалочьим хвостом, просто уплыть в туннель совместно с отходящим поездом. Даже, когда позже из Питера Володя при мне звонил для тебя и спрашивал про размер подарка, я тогда и еще не рюхнула! Когда же я начала о кое-чем догадываться? . . Наверняка, когда пропала игрушка… Ближайшее время Володя играл с ней практически во время каждой нашей встречи. Я завожусь одномоментно, и ему доставляло огромное наслаждение отыскивать для меня что-то новое. Он гласит, что меня природа одарила уникальной способностью достигать оргазма хоть какими методами. По сути я толком и не знаю: оргазм это либо что-то другое, просто я улетаю, меня рвет что-то изнутри, и, если меня не приостановить, то я, наверняка, могла бы умереть от передозировки с этим делом. Позже дрожат ноги, сладко ноет все снутри, но когда член заходит в меня — я уже перестаю что-либо соображать, мне необходимо, чтоб это не прекращалось, что бы меня разрывали на части, и я готова рвать кусать, царапать… Игрушка выручала Володю, когда у него уже просто не хватало сил, а в меня вселялся бес неудовлетворенности. Представляю, как смотрелось мое корчащееся в судорогах тело с этой штучкой! . . Хотя, мне больше нравилась рядовая свечка, которая была у нас до игрушки. Володя как-то сделал ее гладкой, но с какими-то мягенькими неровностями. Свечка стремительно заполучила извив моих внутренностей и скользила во мне лаского и томительно… Ну, что именуется, отвлеклась… Итак вот, когда игрушка пропала после моей поездки в Москву и встречи с тобой, я начала подозревать, уж не в том ли пакете, который я для тебя передала, она была. Спросить было неловко, а Володя был как и раньше ласков, и как и раньше я дохнула в его руках… К огорчению, мои наезды в Питер становились все пореже и я очень обрадовалась, когда Володя наконец приехал в Москву. Я рассчитывала, что он сходу приедет ко мне, но он произнес, что поначалу мы заедем к для тебя и отпразднуем твой издавна прошедший денек рождения. Наверняка, я вправду идиотка, но раз необходимо, так необходимо. И мы поехали. Ты, естественно, была в ударе, кокетничала, хохотала без передышки, а я, святая простота, прикидывала как побыстрее смыться. Естественно, ты мне нравилась, но я чувствовала себя некий очень большой, массивной что ли. Не знаю, как это обрисовать; я не завидовала, быстрее любовалась тобой, но при всем этом, была уверена, что только я умею ощущать по истине, только моему телу понятно томление ожидания, удовлетворенность от прикосновения, приливы нежности и зовы живости… Что все-таки было далее? Мне хотелось сделать что-то уж очень разбойническое, подстать для тебя, потому, пока мы мыли руки в ванной, а ты на секунду выскочила за незапятнанным полотенцем, я, смеясь, разрешила Володе стянуть с меня трусики. Он запихнул их в кармашек, это было страшно забавно! Мне бы, дурочке, бежать без оглядки, а я начала игру… Меня очень развлекала эта, наша с Володей, малая потаенна, она выделяла нас, а главное меня… . Точно, дурочка! Чуть ли не с материнской снисходительностью я смотрела на тебя! … Я могла милостиво разрешить для тебя кокетничать с моим Володей! Вроде и опьяненной я не была, но ничего не сообразила даже, когда увидела Володины руки у тебя под юбкой. Какой умилительной и трогательной ты была, когда, как испуганный птенец кидала на меня взоры, стараясь осознать, что все-таки я лицезрела. А когда вы с Володей вышли из кухни, я была уверена, что вы будете лобзаться, но я могла для себя позволить такую роскошь! Естественно, вы лобзались! Ты так испуганно дернулась к зеркалу, когда я вошла с подносом, что колебаний никаких не было. А, означает, пора было собираться домой. В комнате уже был полумрак, ты застыла у зеркала, малеханькой птичкой-невеличкой, а я, большая, чувственная леди! реальная мадам! не ребенок! царила и одаривала тут! Величественно я поставила поднос и подошла к Володе, присевшему на край кровати. Я могла все! я, избравшая его и избранная им!!! Что может значить детская непосредственность по сопоставлению с влекущей эмоциональностью?! Увлеченная самоутверждением, я, в приступе какого то не поддающегося объяснению хулиганства, жажды мести, опустилась перед Володей на колени. Это был вызов, да мне хотелось шокировать тебя! Как ты повернешься, воробей, остается только улететь! . . Я была уверена, что ты так и останешься прилепленной к зеркалу, трепещущей от испуга и желания оборотиться, скупо ловящей каждый звук и готовой провалиться через землю! … Я уже не могла тормознуть…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *