Порно рассказы — За забором (1часть)

Что только не бывало со мной во время каникул летом, но мой рассказ будет о том, как я познавал сексапильную жизнь в 14 лет. Такую тему никогда не дадут написать в собственных первых сочинениях «Как я провел этим летом?». Всё равно пишем всегда какую-то банальность, а я сам под коркой думаю, « а мне любопытно было написать о моём сексе …».

Самые элитные проститутки ждут ваших заказов.

Скрывать не стану и мне в этом нет какого–то смысла, расскажу как на духу.

Запомнился таковой необыкновенный сюжет из прошедшего. Всегда можно получить от всего приятные мемуары, но большая часть запомнилась этим летом 2012 года. И хочешь, не хочешь, а в брюках уже сексапильная буря. Я очень сексуальный, и об этом знают немногие. Мои предки не догадываются, что я парень еще тот, и сексом занимаюсь издавна и в этом чувстве нахожусь, как стал узнавать это. Никто меня не учил и книг я не читал про половые акты меж людьми. Но интересоваться стал рано и любые писи или девченок либо мальчиков меня очень возбуждали. Мне всегда хотелось потрогать и возбудить этот загадочный орган.

Одно дело собственный писун трогать, но совершенно другое трогать и глядеть на чужой, от такового я сам возбуждался стремительно. Я помнил строение пиздёнок и хуйков собственных обольстителей и никогда не ошибался, запахи от их исходили только присущие им, и такое не перепутаешь. Тыщи запахов в моей голове возбуждали меня по-разному, все зависело от впечатлительности. Одним словом я был очень впечатлительным малышом. Незначительно поведал об этом, чтоб вы ощутили, что в моих действиях только удовольствие и никаких недостойных поступков. Секс это то, что нам даровано в этой жизни, и мы пользуется им.

Человек, который перестает с этим себя связывать — угасает и равномерно разлагается… Вы, наверняка, увидели, как натираются на оголенных бронзовых статуях до блеска причинное место, это гласит о том, что людям небезразличен эротизм. Некие же удосуживаются такое, что поливают на их такие водянистые вещества, чтоб выделить, что мальчишка либо мужик спустили. Такое я лицезрел своими очами, такое всегда возбуждает, и это будет повторяться из поколения в поколение во все века.

У меня не было в то время никаких картинок для полового утехи, но мне хотелось что-то такового, чтоб развлечь себя. Тогда в учебниках по истории 5 класса, когда познавали древний мир увидел рисунки с оголенными фигурами юных атлетов, но с закрытыми причинным местом. Я для себя представлял, этих юных атлетов без всего и онанировал на их. Мне казалось, что сам архитектор не раз предавался этому сам. Своё творение позже отдавал на трибунал людям. Позже я обнаружу, что это нам их прикрыли, а творец изваял как я и представлял в то время. Ещё спермы не было, но я делал на сухую. Я когда смотрел на писун, который становился фиолетовым и дергался от сладострастия, это было непередаваемо. Меня трясло до умопомрачения, и, зато залупка становилась полированной. С ее возникновением мне это стало очень кайфово и трепетно.

Мне всего четырнадцать лет, и я очень сексопилен и желаю повторить вам об этом. Мальчишки мне нравятся больше чем девченки, но я не против совокупляться и с теми и другими. Сексом занимаюсь и очень люблю с ранешних лет, как и мне, ей было 6 лет, и у нас произошел половой контакт. Мне никто не веровал, что так могло быть, но я стараюсь быть при своём, потому что не знал, что кто-то был должен держать тогда при всем этом свечку. Обосновывать и не собираюсь, т.к. нет смысла. Он запомнился мне до мелких аспектов, и я стал онанировать с тех самых лет. Мне гласили, что так нельзя и, что у меня пипис не вырастит, но я на это не направлял внимания и продолжал онанировать.

У собственной подружки Танюшки я впервой раздрачил клитор, о котором тогда ещё ничего не знал, но мне нравилось, когда он набухал до предела и преобразовывался в пурпуровую пику, и вытупала из её «пирожка». Умопомрачительный момент, и такое содрогание в теле, как будто для тебя ударяют приятными токами. Танька вытворяла такое, что только ей было характерно. Когда я задирал её ноги и раздвигал их обширно в стороны, то я не осознавал, где же край красноватой расщелины; попка срасталась в единую щель. У других собственных партнерш я такового уже не лицезрел, т.к. они не могли так делать (надрачивать), как она, так как очень были робки, и уговоры не помогали.

Она мне тоже делала такое наслаждение, что мой писун стоял колом, и она им разорвала для себя дырочку в писе. Она звучно ойкнула, когда я собственной писей терся в её пирожке и ощутил, что мой писун провалился в теплую и приятную пещерку. Кровь была, но я так и не сообразил отчего. Мы с ней продолжали с ней длительно так делать, пока не пошли уже в школу. Что ее писька называлась «пизда» вызнал от мальчиков во дворе, а так просто была для меня писька либо пирожок. Лицезрел даже дырочку на ней — откуда девченки писают. Очень удивительно она размещена там, так как я задумывался, что писают они из клитора, но оказалось, что по-другому.

Приятные мемуары о том времени, только вот никогда с ней я больше не встречался, а вот с другими девченками из собственной группы повстречался, но когда те уже были девушками, при всех собственных красотах. И напомнил об их особенных приметах на их щелках… Память у меня отменная, и я помнил даже каждую родинку на теле. Одной, уже деве, которую знал, указал на особенные приметы на её куни, которые у неё были в то время. Признаться она так и не смогла, но по её смущению сообразил, что так и есть. Напомнил ей, что у нас была девченка, у которой почему-либо мочевой канал выходил не в писю, а рядом. Это она помнила и сообразила, что не вру.

Так начинались мои зания и практические дела, пока не сообразил, что и мальчишки меня очень завлекают. Нравились такие особые, т.е. со своими я. Мне всегда хотелось с такими сблизиться, потом и усладиться… Помнил все с кем имел интимные сношения, каждый по-своему был приятен в сексе. Последним был Лев, либо как я его кликал — Лёвка. Он, можно сказать, больше разбирался в этом, он – то и склонил к нашим связям. Он был постарше меня и когда он появился в нашем классе, а проучился всего год с нами, и я успел навидаться от него различного. Он не смущался и называл вещи прямо своими именами. Из его уст мат сыпался произвольно, и учителя к этому относились снисходительно. Со временем, я вызнал о нем все подробнее. Он какое-то время провел в местах для малолеток, за какие-то прошлые похождения.

Лёвка был смелым и таким настойчивым, что я ему кое-где, даже, завидовал. У меня от него остался шрам на бедре от его ножика, доказательства моей правоты он до сего времени виден. Он ко мне был неравнодушен и вот как-то после уроков мы с ним возились, тогда я даже не мог полагать, что все завершится таким макаром. Когда, я точно ощутил, что его писун стоит, мне нечего было сказать, как будто, это было со мной. Я ощутил, что у меня на месте пореза стало влажным, и только тогда я отважился со всей силы его оттолкнуть.

— Ты же меня порезал, дурачина что ли?

Я стал стремительно стягивать брюки, они были голубого цвета и теплые с внутренним ворсом. Чтоб убедиться какой там порез, пришлось спускать сходу и трусы. Лёвка смотрел на мои деяния как завороженный, как будто провинившийся малыш.

— Прости, я не желал, так вышло, — говорил он.

Я спустил всю одежку по колени и стал глядеть в левую сторону ноги. Там вправду текла кровь, но особенного ужаса не было, да и мне не так комфортно было видно. Мой обидчик совершенно присел к моему нездоровому месту и рассматривал его, он даже лизнул языком там. Другой бы стал кричать либо что-то гласить, а я стоял как вкопанный. В этот момент я был в оцепенении и полнейшей прострации; мне его нежность в таковой ситуации приглянулась.

— Давай я для тебя пососу, — выпалил он.

— Что, пососать?

— Хуй, чего же ещё…

Не поверите, со мной что-то такое стало происходить… Я, запамятовал про бедро, а мой дружок внезапно стал приподниматься. У меня растительности на лонном холме было так не много, что можно было бы считать его лысым и сосчитать каждую волосинку. Мне он таким нравился, а так писун в стойке был 14 см и этого мне полностью устраивало. Девчонки мне гласили, что он — большой… Залупа свободно раскрывалась, т.к. я подрачивал издавна, уже с 6 лет. Вы, наверное, бывали когда-то в таком состоянии, как зачарованный в тот миг, когда для тебя необходимо что-то делать?

Лёвка не мешкал, а на самом деле, взял в рот и стал губками ублажать залупку, таких чувств я ещё не ощущал. Он это делал с таким насосом, что мой дружок стоял, как телеграфный столб. Языком прошелся по всем яйцам, и он обсасывал их по отдельности. Мне было жутко, думалось — « ещё одно мгновение, и он их проглотит». Показалось, что я улетаю вкупе с ними в невесомость. Он так разошёлся, что приспустил свои брюки и занимался онанизмом собственного лысого с исступленным напором. Мне пришлось расставить ноги обширнее, чтоб не упасть от такового буйного поведения хуесоса. Я и ранее слышал, что хуи сосут, но чтоб это делал мой одноклассник – никогда. О его прошедшем я выше поведал, но в данный момент ничего о Лёве не знал. Через тройку минут я спустил, и при том, что я желал вырваться и сделать это на пол, но он мне не отдал, а очень придавил мои коленки к для себя.

— Мы с тобой квиты, прости, что так вышло. А малафья у тебя сладенькая. Дашь снова…

— Лёвка, как ты что можешь так просто? Ну, ты даешь… Мне не жаль. … сколько раз занимался онанизмом себя, но не пробовал.

— Пососешь мой! – произнес он, слизывая остатки моей спермы с края рта.

Лёвка встал и стопроцентно приспустил трусы, он уже ранее раздрочил член. Он был взрослей меня, и видно было, что его член мощней моего по всем видам. лонный холм был покрыт лохматыми серебристыми волосками. Я так близко еще не лицезрел, в бане у мужчин и мужчин удавалось узреть, но то было не то, как на данный момент. Член был прекрасный и уже влажный. От эрекции он млел и ожидал моих действий.

— Может не нужно… мне уже не охото.

Да, со мной были такие моменты, что после оргазма мне уже на какое-то время не хотелось заниматься сексом и даже мыслить об этом.

— Не могу же я, тоже желаю испытать оргазм. Потрогай его…

Он впритирку притерся ко мне. Я взял в кулак его член, и стал двигать плотью туда-сюда. Всматриваюсь на морщинки и стремительно багровеющую головку Лёвкиного красавца. Мне нравятся пацанские писуны, и это меня тяготит к ним, как пчелу на мёд. У него он был, без прикрас, очень прекрасным и обычным по всем характеристикам как и мой. Позже я впустил фиолетовую нежную головку за щеку и стал сделать как мог орально-генитальный контакт. Никогда не делал такового, но ощущал, что моя щека надувается при каждом его вхождении. Он стремительно выстрелил в меня. Спермы было много и я чуток было не захлебнулся… Все таки она успела вылиться через край, и мне стало неловко, что не сумел совладать с таким потоком. Я рукавом рубахи вытер сперму. Но нисколечко не пожалел, что это сделал. Я желал это выполнить, и мой стеснение в этот момент уже пропал. Очень чисто облизал его, но хотелось ещё раз испытать.

— Она у тебя тоже ничего. Зато настолько не мало, прости, что не заглотил всё.

Я гласил, а сам старался привыкнуть к ее вкусу и осознать его. Она была водянистая, не такая вязкая, как бывает, а по вкусу — резвее пресной. Запах писуна мне нравился, такое меня очень возбуждает всегда. После чего мы с ним уже были доступны друг дружке. Лёвка никому о наших отношениях не гласил. Но у нас было с ним не много времени, чтоб осознать и испытать всякие способности. Мы много лобзались и просто терлись, но чувствовали, что желаем большего. Запускали руки прямо в трусы и ощущали свои жаркие и влажные писуны.

Не вытерпевали и прямо спускали в таком положении. Пару раз даже делали фелляция друг дружке, и непременно с заглотом. Мы рассчитывали, что у нас еще все впереди, и мы успеем всё. Вот и всё, пожалуй, что у меня было связано с Лёвой. Наступили летние каникулы, и мы уже не виделись. На другой учебный год он уже не был в нашей школе. Предки его поменяли место проживания и уехали в другой город. Прошел год после этого, на другой год летом я попал в детский лагерь.

Это происходило летом в детском лагере отдыха «Искорка» — неподалеку от Москвы. Когда меня отец привез на нашей машине к воротам лагеря, но мне никак не хотелось выходить из неё. Встреча с новыми ребятами и девченками было самым для меня волнующим и стыдным мероприятием. Сам я себя считал парнем обычным по всем характеристикам и себя в обиду никогда не давал. Резвее мои стычки были бы с взрослыми ребятами, но не со своими сверстниками. Это меня закалило, и последующие мои столкновения исходили из моих прошлых опытов

В лагерь отдыха я приехал в таком возрасте, когда я уже имел дело с сексом в школьные годы. Со своим другом поебывали свою одноклассницу, которая никогда нам не отказывала. С самым близким другом только мастурбировали, но сексапильной любви не предавались. Я считал, что этого не нужно делать, чтоб позже не жалеть. Это отдельная история, а пока, чтоб вы знали, я вас предназначил в свои заветные мемуары, и готов был далее узнавать этот красивый похотливый мир. Я уже узнал однополый секс, и это именовалось педерастия.

Слово было неведомым для меня, и произносилось только время от времени в бранном смысле, а что же все-таки это такое знали немногие. Позже вызнал, что это, когда пацаны ебутся меж собой, только любопытно было выяснить, если удавалось повстречаться с такими ребятами, как это делается. Я тихо к этому относился, т.к. принимал его занятие естественным и все дискуссии о некий испорченности — очередной ерундой. Если всё делают это потаенно, то значить всё это тоже греховно… Кто этим делом занимается, то называли у нас «педерастия», но представляли об этом в собственной голове смутно. В словаре три слова о развращении меж парней. Но у меня было свое представление, потому что мы еще не были мужиками и может быть, мы не попадали под такое определение?Отец не знал о моих склонностях, а мать и не вмешивалась в мое воспитание.

Я услыхал разговор меж папой и сторожем, который очень пристально смотрел на меня.

— Вы 1-ый раз в лагерь отправляете мальчугана? — с таким воззванием к папе обратился мужик в темной форме с надписью на кармашке «Охрана».

— Да, 1-ый. … Мы не можем бросить его 1-го, уезжаем за границу и решили отпрыска выслать в лагерь. Он не желал, смущяется, но пусть попробует в коллективе собственных сверстников.

— Ничего привыкнет, не он 1-ый, не он — последний. Извините, а он уже у вас знаком с сексом, … тут всему научится. Меня это сходу заинтересовало, и я стал прислушиваться к их разговору. «Чему же новому я еще научусь тут?» — с такими идеями я готовил себя к встрече с такими же ровесниками.

— Нет, вы что гласите, мы не знаем, он даже девчонок опасается, никогда не приводил к для себя. Друзья из школы часто приходят к нему, но так он у нас умеренный. Куда ему торопиться, еще только начинает взрослеть. «Только бы папа знал, сколько раз были у меня девчонки, а о мальчуганах и не говорю — мой круг бывал у меня не раз» с такими идеями я принимал его дискуссии.

(продолжение следует)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *